Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
— А что мне не сказали сразу? Я бы попытал, что за мечта у них завелась. — Батюшка, послушай! – Брюнхильд взяла Олега за руку, лежащую на столе возле забытой костяной ложки. – Даже если та ведьмарка на Рагнара хворь наслала, им это на пользу пойдет, только если они меня для Благодана высватают. А если нет – что им за важность, Рагнар будет в Киеве сидеть или Предслав? — К чему ты клонишь? Я их не сильно-то обнадежил… — Если бы они все, Семигость и Добромысл, знали, что ты уже выбрал для меня мужа, то им стало бы незачем на Рагнара умышлять. Ну, если этот муж будет не из них. — У меня пока такого нет… – задумчиво ответил Олег, заглядывая в глаза дочери. У Брюнхильд отчасти отлегло от сердца: она боялась, что у Олега есть на примете кто-то для нее. — Но можно же намекнуть, будто есть, – вкрадчиво шепнула она. – Ты ничего не говори, и я не буду. Но служанки мои, отроки… Могут слух пустить, будто ты меня сговорил. Если что – какой с девок спрос, мало ли что болтают? — И кого же ты наметила? – Олег улыбнулся, но его смарагдовые глаза оставались серьезными, будто холодные самоцветы. — Нужен такой, чтобы не чета прочим, – еще понизив голос, едва слышно ответила Брюнхильд. – А из таких только Амунд плеснецкий. — Нет, – отрезал Олег, и у Брюнхильд оборвалось сердце – проходящее время не смягчало упорной неприязни ее отца к Амунду. – Если он… после всего… — Но если мы пустим такой слух, это поможет Рагнару, – отважно стала настаивать Брюнхильд. — Чем ему это поможет? – Олега стал сердить этот разговор. — Если все будут знать, что ты отдаешь меня за Амунда, им не будет выгоды в болезни твоего сына. И если кто-то насылает на него эту хворь, они поймут, что им в этом деле нет никакой пользы. — Слышать о нем не хочу! – гневно бросил Олег. – Лучше б этого клятого ётуна на свете не было! Грим погиб из-за него! Брюнхильд замолчала. О Гриме и причинах его гибели они с отцом не говорили между собой – оба ощущали себя слишком к этому причастными, думать о своей вине было больно, и у каждого болело сердце и за другого. «Я знаю, в этом есть моя вина, – могла бы сказать отцу Брюнхильд. – Но я признала ее перед богами, и они указали мне путь… Я пыталась отнять удачу у Амунда, и за эту попытку Фрейя отдала ему меня саму. Я не противлюсь ее воле. Амунд мог бы заменить тебе сына. Стать твоей опорой. Но ты…» Она не решалась даже мысленно судить и угадывать, как ее отец держит ответ перед богами за это дело. Но, видя затаенную тоску в его глазах, понимала: отец слишком горд, чтобы даже перед Одином признать себя виноватым. А значит, никакого пути к спасению тот ему не укажет. Продолжать этот разговор Брюнхильд не осмеливалась. Но ее попытка не прошла даром: уже в Любече князь намекнул, что выбрал для дочери жениха, и хотя называть его имя считает преждевременным, надеется, что следующим летом все решится… После Любеча княжья дружина сворачивала на восток и шла к Чернигову, чтобы потом по извилистому руслу Десны вновь вернуться на Днепр неподалеку от Киева. Горыне было любопытно поглядеть на этот город, где зародилось желание Амунда жениться на Брюнхильд. В этой гриднице Олегова дочь подносила ему рог, в этих полях близ города они охотились с ловчими птицами, и Брюнхильд пленила князя-ётуна своей отвагой и ловкостью, недоступными обычным женщинам, красотой и умением держаться, нечастыми даже у столь же знатных. Но и саму Брюнхильд взволновала новая встреча с этими местами. |