Книга В полночь упадет звезда, страница 127 – Елизавета Дворецкая

Олег смотрел на Брюнхильд с таким обожанием, будто это не дочь его, а молодая жена. Поверх головы Брюнхильд оглядывая толпу, Горыня видела, что на ее госпожу устремлено куда больше взглядов, чем на ее отца. Люди смотрели с любопытством, с восхищением и тайным чувством… причастности, определила Горыня, подумав. Как будто все были влюблены в Олегову дочь. И это здесь, где живут люди, называющие себя «старшим родом земли Полянской», то есть теми, кто имеет право на власть и почет даже большие, чем сам Олег Вещий. Это и были те «поляне», кто первым заслужил это прозвание – именно те, кто выселился из «лесов» на западе и стал обитателями «поля». Их права на эту землю были больше и древнее, чем у Киевичей, пришедших с левого берега.

Возле князя стоял в бобровой шубе и собольей шапке Семигость – глава здешней округи. Был он тех же лет, что Олег, может, немного моложе, и даже в эти годы довольно хорош собой: овальное смуглое лицо, высокий лоб с несколькими поперечными морщинами, темно-русые, чуть вьющиеся волосы, зачесанные назад, красивая полуседая борода. В карих глазах отражался ум и спокойное достоинство. С князем он обращался почтительно, но не роняя себя; каким-то образом его умение уважительно держаться с Олегом подчеркивало его собственное высокое положение.

— А вот и сын мой, Благодан, – Семигость показал Олегу молодца немного за двадцать, похожего на него: такое же овальное лицо и высокий лоб, только волосы и бородка намного светлее и глаза не карие, а неожиданного ярко-синего цвета. – Ты его знаешь.

— Еще бы не знать! Будь жив, Благодан! – Олег приветливо кивнул, и никто, кроме Брюнхильд, не догадывался, как болезненно у него при этом сжалось сердце. – За моря сходил, теперь дома за дела принялся? Что, женил сынка-то? – Князь вопросительно взглянул на Семигостя.

— Покуда нет… – мнимо безразлично ответил Семигость. – До того похода вроде молод был, а теперь нам не всякая невеста сгодится. Сынок мой так себя показал, что нам нужна самая лучшая…

— Чтобы была красотой красна до ростом высока? – весело произнес Олег, намекая на сказания. – Лицо-то у ней бы было как белый снег?

— Очи у ней да были как у сокола, – со смехом подхватил Семигость. – Брови черны у ней были б, как два соболя…

— А реснички у ней, как два чистых бобра! – в один голос докончили они и дружно засмеялись.

— Уж мы с тобой знаем, какой должна быть невеста! – добавил Олег и слегка похлопал Семигостя по плечу, намекая на их возраст и опыт. – Станем выбирать – не оплошаем!

— Да у меня и отрок будет ей под стать! – Семигость кивнул на Благодана. – Наш купец доброго товара не опозорит!

Три лета назад Семигость собрал для Благодана дружину из трех десятков отроков, с которой тот и отправился на Хазарское море в числе Олеговой рати. Назад из них возвратилась лишь половина, зато привезли богатую добычу: расписные и серебряные чаши, блюда, кувшины, светильники, стеклянные кубки, шелковые одежды, серебряные ногаты, самоцветные бусы, кольчуги и шлемы, каких не делали на Руси. Благодана этот поход очень прославил: он показал себя и отважным, и удачливым, и добыча его красноречиво подтверждала и то, и другое. Особенно при том, что сын самого князя не вернулся с берегов Итиля. Встречать знатных гостей Благодан вышел в синем, под цвет глаз, сарацинском кафтане, в ухе у него была золотая серьга с подвеской из лилового прозрачного камня. Сильный загар, когда кожа делается темнее бровей, отличала его, как и других участников того похода, от сидевших дома. Горыня раньше не встречала Благодана, но сейчас мигом выделила его в толпе Семигостевой чади – некие признаки роднили его с людьми Амунда, которых она видела в Плеснецке по возвращении от сарацин.