Книга Путь серебра, страница 81 – Елизавета Дворецкая

— По этим сокровищам видно, как велика была удача Грима-конунга, – начала она. – С ними не сравнится ничто, и сам Фафнир перед этими вещами кажется жалким червяком, сидящим на кучке сора. – Как ни велико было общее волнение, кое-где послышались сдавленные смешки. – Я хочу, чтобы все видели их и могли засвидетельствовать… как они были хороши.

Ульвхильд перевела дыхание, будто набираясь решимости. А Вито с беспокойством вспомнила ее прежние речи: дескать, брошу все в Волхов и попрошу богов послать мстителя… Неужели, с ужасом подумала Вито, Ульвхильд собирается и впрямь сбросить все это в Волхов, пока он не замерз? Вот эти золоченые чаши с птицами и зверями, эти яркие ткани – в холодную мрачную глубину? Туда, где ждет на своем вечном ложе другой исполинский змей – волховский Ящер?

— Я объявляю, – продолжала Ульвхильд, – что самое лучшее из этих сокровищ получит тот, кто отомстит хазарам за гибель моего мужа. А до тех пор они будут лежать без употребления, а я не сниму горестные одежды вдовы.

Олав слегка нахмурился: Ульвхильд ставила условие почти неисполнимое, а значит, перед людьми пообещала, по сути, навсегда остаться вдовой. Это в шестнадцать лет, будучи красивой, здоровой женщиной высокого рода и с богатым приданым! Новый брак дочери стал бы верным средством укрепить его силу и влияние, что в нынешних условиях было весьма важно, и такое ее решение Олаву совсем не нравилось.

— И какое же сокровище здесь самое лучшее? – спросил со своего места Годо, и все посмотрели на него.

— Выбор сделает он сам! – Ульвхильд с вызовом глянула на него. – Он получит то сокровище, на которое укажет.

Годо кивнул: дескать, теперь мне все ясно.

— Месть хазарам… – проговорил Альмунд. – Чтобы нанести удар по Итилю, нужен такой широкий замах… не знаю, у кого найдутся достаточно длинные руки.

На лицах гостей отражалось понимание. Даже объединив усилия, вожди южных, северных и западных русов – Олав, Хельги Хитрый и Амунд плеснецкий – не намеревались бросать вызов державе каганов, и только обстоятельства вынудили их к этой схватке.

— Только если сами боги Асгарда придут нам на помощь и будут сражаться на нашей стороне, – сказал Олав, – как они сражались против Хёдера, когда он соперничал с Бальдром за любовь Нанны. Только если сам Тор пустит в ход свой молот, от встречи с которым в бою ни один смертный не уйдет живым. Но боюсь, я не знаю, как уговорить асов поддержать нас.

— Да и тогда, как рассказывают даны, Хёдер перерубил рукоять Торова молота и богам пришлось отступить, – добавил Альмунд.

— Неужели на всем свете не найдется силы, способной одолеть хазар? – с возмущением воскликнула Ульвхильд. – Неужели кровь Грима и его людей останется неотомщенной? Или с ним погибли последние достойные мужи и на всем свете остались только женщины?

В своем белом платье, заламывая руки, она так сильно была похожа на шлемоносную деву, молящую о чем-то Одина, что даже ее отцу стало жутко. Вот-вот сейчас появится из ниоткуда седобородый старик в синем плаще и надвинутой на глаза серой шляпе и объявит цену своей помощи… Решишься ты заплатить ее или нет – жизнь смертного после встречи с божеством уже не будет прежней. Достоин ли этого случай? Хельги Хитрый, у которого погиб сын-наследник, возможно, сказал бы «да». Ульвхильд, потерявшая мужа, не думала о цене – вернее, стремилась заплатить цену выше, видя в этом свою честь. Но Олав, которому Грим приходился всего лишь зятем, не был уверен, что смерть его – такое уж для него зло. И предпочел бы не дразнить богов.