Книга Ворон Хольмгарда, страница 92 – Елизавета Дворецкая

— О-о, ну что ты! – протянула Арнэйд. – Да разве Арни стал бы…

— Дееевушки… – донесся с полатей тихий сонный призыв. – Куда вы ушли, с вами было так тепло…

Обе невольно фыркнули от смеха – так удачно эти слова вписались в их краткий разговор.

— Возьми наши одеяла, – шепнула Арнэйд брату и пошевелила Вирбику, спавшую на подстилке возле очага: той полагалось следить за огнем, чтобы не остыл к утру весь дом.

Арнор со вздохом сгреб обе их подушки, будто хватал в объятия два теплых тела, и уткнулся в них лицом.

Когда девушки, уже одетые, шли через темный заснеженный двор к кудо, где жила челядь и по большей части готовилась пища, Снефрид спросила:

— А сколько лет твоему брату? Вот этому.

— Двадцать три зимы. Он на год старше меня.

— На вид как будто немного больше…

— Это после того похода. Они оба после похода стали выглядеть старше.

— Он так и не женился?

— Так и не… Ты знаешь про Илетай? – Арнэйд повернула к ней голову, придерживая у лица край большой шерстяной шали – слегка мело.

— Конечно, я знаю про Илетай, – усмехнулась Снефрид.

— Ах, да! Я все забываю, что это у нас ты первый день, а в Хольмгарде ты просидела чуть ли не полгода и знаешь его куда лучше, чем я. И, пожалуй, Илетай ты знаешь лучше, чем я! Мне ведь никогда не приходилось жить с нею бок о бок! Нет, он больше не хотел жениться ни на ком, – помолчав, Арнэйд вернулась к тому вопросу. – Я даже волновалась…

— О чем?

Они уже вошли в темные сени. Арнэйд остановилась в колебаниях: сказать, не сказать? Едва ли стоило говорить о столь тонком семейном деле с чужой женщиной, однако Снефрид с ее бодрой осведомленностью внушала Арнэйд такое доверие, что вспоминались давние дни рядом с матерью.

— Ну… Ты, может быть, слышала… что мать Илетай, старая Кастан, творила чары, чтобы помешать Арни жениться на ней… На Илетай, конечно, не на Кастан.

— О, я знаю! – Снефрид в темноте взяла ее за руку, и в ее голосе звучало живое сочувствие, выдававшее понимание, почему Арнэйд так волнуется в разговоре об этом. – Вы знали, что старуха его испортила?

— Сначала нет. Я только заметила, что пропала одна его рубашка, и они сказали, что он ее искал и не нашел как раз тогда, когда они собирались свататься…

— Эту рубашку выкрала одна девчонка, служанка Кастан. Кто бы на нее подумал, она свободно шныряла в гостевом доме среди дружины. Старуха приказала ей. И на эту рубашку они навели чары, чтобы лишить его воли и подчинить воле Кастан. А когда Илетай уходила из дома, она приказала девчонке весной, как вскроются реки, тайком достать рубашку из того угла, где старуха ее зарыла, развязать рукава и бросить в текучую воду. Это уничтожило чары. Илетай не знала, сделала ли девчонка это, но наверное, да, она сама неплохо относилась к вам и помогла Илетай бежать.

— Это тебе рассказала Илетай?

— Конечно. Да в Хольмгарде все эту сагу знают.

Арнэйд помолчала, осмысливая услышанное. Кто бы подумал, что разгадка этого нехорошего дела придет к ней с чужой женщиной, приехавшей аж из Свеаланда!

— Да, наверное, она так сделала, – пробормотала Арнэйд. – Это Алдыви, дочь Хравна-кузнеца. Велерад потом рассказывал, что она помогала им. Весной Арни повеселел, уже не был таким скучным. Как раз когда вскрылись реки. Значит, потому что чары в это время разрушились. А мы думали, его так развеселил близкий поход. Они же ушли в Хольмгард почти сразу, как сошел лед и стало можно плыть. И он ведь там видел Илетай… Но она ему ни слова обо всем этом не сказала.