Книга Ворон Хольмгарда, страница 78 – Елизавета Дворецкая

Но, сколько бы Арнэйд ни призывала себя к рассудку, из души не уходило убеждение: когда в эту дверь войдет Свенельд сын Альмунда, это будет самый счастливый ее день за всю зиму.

Хольмгард, после «нового йоля»

— Ты же вернешься к концу зимы? Ты должен вернуться, ты не забудешь?

Запрокинув голову, Вито снизу смотрела ему в лицо, а в ее светлых серых глазах была тревога и настойчивое требование.

— Да как же я забуду! – Свен успокаивающе накрыл ладонью сразу обе ее руки, положенные ему на грудь, на простой дорожный кожух из черной овчины. – Само собой, я вернусь. Варежки надень.

Он снял ее руки с груди, и Вито сунула их в рукава. На ней была длинная и широкая шуба на куницах, крытая красным сарацинским шелком – Свенова добыча, привезенная год назад с Хазарского моря. Но и под шубой угадывался выпирающий живот – Вито носила дитя уже полгода. К пятнадцати годам она выросла в довольно высокую женщину, но оставалась худощавой, ее тонкие запястья с немного выступающими косточками казались особенно хрупкими. При этой худобе беременность уже месяц-другой как сделалась заметна; даже пока живот не выступал, по движениям Вито становилось ясно, что под цветным платьем эта юная госпожа носит всем известное бремя.

У нее отекали ноги, но зато лицо сияло все сильнее. Светло-серые глаза были словно звезды. Год с четвертью назад, вернувшись от сарацин и впервые увидев Витиславу уже выросшей, Свен отметил, какой красивой она стала. Радовался в душе, как ему повезло с женой – а ведь когда он увез ее с тех игрищ на берегу Травы, разглядывать было некогда, да и была она тогда совсем девчонкой. Но с последней весны, после их с Годо похода на западные рубежи хазарских владений, вид жены, стоило Свену в нее вглядеться, вызывал волнение и ущемление сердца. Свен не привык испытывать жалость и почти не умел распознать этого чувства, совершенно лишнего в его жизни. Но никак не мог отделаться от воспоминаний о другой, столько же юной, знатной и красивой женщине, которую своими руками положил возле тела Годо на погребальный костер. Ее имени он не помнил – вроде слышал пару раз, но тут же и вылетело из головы. Не до того ему было в те дни, в разгромленном городце на Упе, заваленном трупами тамошней дружины. Свен знал, что сделал все правильно, но надеялся, что возвращение домой к Вито избавит его от этих воспоминаний. Так оно и вышло – поначалу. Но когда через пару месяцев Вито понесла долгожданный плод, чем сильнее бремя на ней сказывалось, чем чаще Свен вспоминал посмертную невесту погибшего брата и тем сильнее у него щемило сердце при виде светящегося лица Вито. Его жена жила в безопасном Хольмгарде, защищенная всей дружиной самого Олава конунга, могущественного владыки Гардов. Но Свену делалось тошно от невольной мысли, что повернись военное счастье к нему спиной, как к тому «хазарскому русу», молодому воеводе из городка на Упе… Почему-то угроза для Вито волновала его куда сильнее, чем мысль о собственной возможной гибели. Ему-то что, он мужчина, а идущий на войну, как говорят, уже мертв…

Пару месяцев назад, в пору предзимья, Вито однажды разбудила его, едва рассвело. Услышав ее настойчивый голос, в котором, как ему казалось спросонья, звучала тревога, Свен с трудом разлепил глаза и приподнял голову. Подумал, может, ей худо. Но Вито стояла перед лежанкой, полностью одетая и даже в шубе, от нее веяло свежестью ветра и духом холодной земли, – значит, уже выходила наружу.