Книга Ворон Хольмгарда, страница 140 – Елизавета Дворецкая

Но меряне услышали из этой речи только то, что касалось возможного ослабления русов, а это ослабление они считали выгодным для себя и желали ему способствовать.

— Это не пустые посулы! – возразил Аталык. – Ведь это правда, что вас больше никогда не пустят на торги Итиля? Правда, что вы и не сможете туда попасть прежними путями, потому что ты, – он кивнул на Свенельда, – ты, Севендей, разорил земли, где тот путь пролегал. Вы везде несете разорение и смерть. Мы не позволим вам нашими богатствами пользоваться, а нам какие-то объедки бросать. Каган тоже хочет сохранить торговлю, ради этого он послал к нам уважаемых людей с предложением равноправного союза, выгодного и нам, и ему.

«Я несу разорение и смерть?» Безотчетно Свенельд потер то место в верхней части груди, где под слоями теплой одежды находился красный шрам. Но думал он при этом о шрамах Годо – трех шрамах на лице, которые тот вынес из первой, самой кровопролитной для русов битвы на Итиле.

Тот день от этого отделяло без малого два года, низовья Итиля от озера Келе – сотня дневных переходов. Но в речах Аталыка Свенельд совершенно ясно слышал отзвуки той битвы. Эхо Итиля неслось над белым светом, отдаваясь в Киеве, над берегами Дона, Упы, Оки, Волхова, Валги… Там был нанесен губительный удар прежнему, за века устоявшемуся укладу жизни многих и многих племен, родов и престолов. Тот уклад продолжал рушиться, а новый пока рисовался только в мечтах – только для тех, кто умел видеть далеко-далеко вперед, охватывать мысленным взором чуть ли не весь белый свет. Но пока важнее было не будущее, а сегодняшний день и необходимость уворачиваться от падающих обломков.

— Вы не получите от хазар никакой выгоды без помощи Олава, – попытался убедить мерян Арнор. – Аталык, и вы, мужи мерянские не позвольте, чтобы за эту шапку у вас купили мир в Мерямаа, достаток и волю ваших детей.

— Три поколения, как мы лишены воли! – сурово ответил Аталык. – Теперь у нас есть случай сбросить эту унизительную узду! Неудивительно, что вы этому противитесь. Но время вашей власти прошло, теперь мы сами будем собою править!

— А не зря говорят, что мы напрасно позволяем вам жить на нашей земле! – воскликнул другой кугыж, Егинчак. – Если бы наши прадеды не позволили вам у нас поселиться, то и никакой дани не было бы!

— Скоро вас тут никого не будет! – загудели голоса в толпе, стоявшей чуть поодаль.

— Выбросить вас с нашей земли!

— Селения ваши сжечь!

— Убирайтесь к себе в Рушмаа и там живите!

— Не дадим больше нас грабить!

Свенельд глубоко дышал, стараясь сдержать ярость и осознавая свое бессилие их убедить. Хотелось заорать, вдарить кулаком по Синему камню… а еще лучше схватить Аталыка за бороду и бить о камень головой, пока не просветлеет в уме. Они как дети, что бросают в грязь лепешку, гонясь за отражением луны в луже. Где им понимать, что для хазар они – букашки, живущие где-то за краем света. Равноправный договор им обещали! Будто каган или хакан-бек хоть на полвздоха может вообразить Аталыка равным себе! Будто он хотя бы знает, где это Келе-озеро и вся эта Мерямаа! Аталык и весь род его для хазар – две-три сухие веточки, что бросают в огонь. Кого волнует судьба сгорающих веточек? Они для того и существуют, чтобы сгорать. Хазарам нужен огонь – пожар, который охватит всю Мерямаа и преградит русам путь к Булгару. А эти глупцы, считающие свое озеро и свой камень сердцем мира, с готовностью лезут в огонь. Будто каган в Итиле спит и видит, как бы сделать их богатыми и счастливыми! Да он об этом деле знать не знает – священному правителю Хазарии никто такой чепухой не досаждает.