Книга Ворон Хольмгарда, страница 118 – Елизавета Дворецкая

— И что ты мне скажешь – она теперь желает провести остаток дней возле могилы этого долбоума? Которому судьба послала такую жену, а он вместо этого все… целовался с норнами, пока не пролюбил все добро и возможность показаться у себя дома?

— Да что ты ко мне пристал? – еще беззлобно ответил Арнор. – Не уговаривал я ее! Ты сам был при всех наших разговорах по вечерам, а весь день я от тебя не отходил почти.

— А ночью?

— Ночью с нами была Арно.

— Я же сразу сказал, – проворчал Свенельд, – тебе одному сразу двух много… ни себе, ни людям…

— Ты о чем?

Арнор развернул коня поперек дороги, не давая Свенельду проехать. Он не искал ненужных ссор и ставил Свенельда намного выше себя – не только потому, что тот был на пару лет старше и выше по положению. Но честь рода – не игрушка даже для самых прославленных хёвдингов.

— Ни о чем! – Свенельд отвернулся.

Он не уклонялся от вызовов, но хорошо понимал, что ссориться с Арнором, да еще по такому поводу, глупо и недостойно.

— Послушай! – Арнор хотел выяснить все до конца. – Если бы ты мог взять мою сестру в законные жены, как положено, даром и словом, я был бы только рад. Но этого ты не можешь. А если ты думаешь, что она может стать твоей побочной женой и жить с нами здесь, чтобы ты навещал ее по зимам, – этого не будет. Пусть мы не из рода конунгов и происходим от простого медведя, но моя сестра стоит большего.

— Прекрати! – Свенельд все еще не смотрел ему в лицо, понимая, что Арнор совершенно прав, но не желая признать, что тот угадал его мысли.

Арнор молчал и не двигался. Свенельд снял шапку и подставил лицо под мелкий снег.

— Прости, – выговорил он чуть погодя, не открывая глаз. – Я… с тех пор как Годо… в меня будто тролль вселился. Уже год… кажется, всех ненавижу, и себя самого тоже. И знаю, что никуда не денусь, потому что все, что он должен был сделать, что сделали бы мы вдвоем, теперь буду делать я один. Наша родовая хамингья теперь только моя. Но я теперь как будто… живу за нас двоих. Ты сам подумай… если бы Виги получил стрелу под ребра у тебя на глазах и через день ты бы его укладывал на костер. С другой невестой, вместо той, которая ждала его дома…

Арнор тронул коня и освободил дорогу. Молча они двинулись дальше. Арнор понял, что хотел сказать Свенельд и почему его душа отчаянно ищет утешения даже там, где получить его не может.

И, хотя Арнор любил своего брата, с которым тоже прошел вместе весь путь от Хазарского моря до Бьюрланда, он понимал: если бы Виги и погиб, это было бы горе, но не такое. У Годреда была куда более весомая судьба, и ее вес Свенельд теперь ощущал на своих плечах.

— Я знаю, – снова заговорил Свенельд, – что судьба Годо – самая лучшая. Он не дожил до «соломенной смерти», но Один забрал его не слишком молодым. Он успел совершить такое, о чем другие и подумать не смеют, и слава его велика. Он был обручен с дочерью конунга. Сейчас он занимает у Одина хорошее место… и ждет меня во всем довольстве. Но я каждый день думаю… он мог бы быть жив и тоже видеть этот день… Я все время спрашиваю, что он сказал бы о том или другом… об этих ваших хазарах приблудных… Он мог бы быть сейчас с нами, ехать вот тут, рядом… ворчать на этот снег… но его нет… И как будто у меня самого стрела под ребром.