Книга Нарисованная любовь, страница 65 – Анна Грекова

— Шутишь. А у нас, девушек, всё-равно щемит сердце от таких слов, хотя понимаем, что это шутка, дружеская поддержка или дань приличию. Спасибо за слова, заботу, танец. Не удивлюсь, если однажды пойму, что ты лучше всех. Буду терзаться, что упустила счастье, но, увы, ничего не сделаешь, — шутила Дженни. — От того, что я счастлива, мне сегодня хочется каждому говорить приятное. Пообещай мне, что женишься по любви. Поверь мне, это непередаваемое чувство! Хотя, нет, не обещай. В вашей среде это трудно, главное — приличие. Не обещай, но очень прошу — постарайся! Ты этого достоин.

— Тебе невозможно отказать. Пойдем, отведу тебя к Артуру, он заждался, а по пути буду клясться и клясться, что приму твою просьбу к сведению. Только и ты постарайся быть счастливой по-настоящему, а не через внутреннюю пустоту. Артур, принимай свою Дженни. Танцует божественно, движется грациозно, улыбается — ангелы поют. А все вокруг умирают от зависти. Ты счастливчик!

— Я знаю. — Артур с нежностью смотрел на Дженни.

— Можно к вам присоединиться? — раздался рядом голос Элизы. — Георг, смотри, это наша постоянная дружная компания. Ты же знаешь, что мы много времени проводили вместе, и я рада, что остаемся вместе в счастливые мгновения нашей жизни.

— Жалею, что я не присоединился к вам раньше, — смотрел на Элизу Георг. — Сколько дней потрачено впустую. Как подумаю — сердце сжимается.

Элиза в порыве счастья за Дженни и от слов Георга крепко обняла подругу.

— Так рада за тебя! — и добавила тише:- И за себя. Сбывается всё, о чем мы мечтали. Я так счастлива! А ты?

— Самая счастливая из всех!

Дженни не сомневалась в искренности своих слов. По-другому было нельзя. Отныне быть счастливой — её обязанность, удел, ноша. Оказывается, так легко подняться на пик счастья, когда всё рухнуло в одну минуту. От безысходности — в черную пропасть, куда ухнула её душа вчера вечером, и чтобы не зарыться на дне боли, пришлось резко преодолеть путь вверх, так резко, что боль, чувство, мысли остались внизу, оторванные от нее, ненужные.

Бурный вчерашний день оставил Дженни без сил и желания мыслить. Она стояла у калитки, прижавшись к Эдвину, и не могла понять, как ей найти себя в эти решающие минуты. Самый легкий выход: сказать Артуру «да», но почему каждую минуту на ум приходит Эдвин? Вот сейчас, молча прощаясь с ним, она страстно желала почувствовать его губы. Разве нельзя? Ведь это в последний раз. В какой-то миг ей показалось, что руки Эдвина напряглись, но движение его мысли скорее угадывалось, то самое начало, посыл, который отвергается его разумом. Да, он взрослый и разумный и должен держаться и не давать ей повода. Об этом она думала, это и получила. И еще теплее стала волна нежности, окутывающая его, но Дженни только тихонько вздохнула и с кроткой улыбкой посмотрела на Эдвина.

— Пойду, а то теперь Ани и меня потеряет. У меня вот здесь, — она приложила руку к груди, — тихо и спокойно. Давно такого не было.

— Со временем все придет в норму, — проговорил Эдвин. — Жизнь сама расставляет точки. Иди, Дженни.

— Мир? — Она протянула руки.

— Мир.

«Он тоже устал», — подумала Дженни, направляясь к дому.

Как ей захотелось обнять его, прижать к себе и оградить от волнений и душевного неспокойствия. Верила: ей бы удалось легким поглаживанием, мягким шепотом помочь ему забыться и ощущать только её успокаивающее присутствие. Родной Эдвин! Что за сила притяжения в тебе?