Книга Нарисованная любовь, страница 41 – Анна Грекова

— Когда я смотрю — тебе не нравится. Не смотрю — упреки. Ты уж лучше в себе разберись…мама.

— Что за шум? — послышалось рядом, и в дверь протиснулся Говард.

Алисия моментально расцвела.

— Милый, доброе утро. — Она взяла его за обе руки и потерлась щекой о плечо. — Вот рассуждаю, почему мы с тобой такие сони. Посмотри на Артура: бодрый, свежий, успел подышать утренней прохладой. Я тоже хочу так. Почему у нас не получается?

— У нас хорошо получается другое, — ущипнул ее Говард, — поэтому не высыпаемся. Да не слушай ты отца, Артур, что-то я расходился.

— Солнце мое, — мурлыкала Алисия — я спросила Артуру, не влюбился ли он. Слишком уж сияет.

— Влюбился, — грубо бросил Артур и прошел мимо них в комнату.

— Засмущался, — крякнул Говард.

После завтрака Говард ушел по делам.

Алисия нашла Артура в библиотеке.

— Можно с тобой посидеть?

— Сиди, — безразлично бросил Артур, продолжая листать журнал.

— А ты действительно изменился. Возмужал, научился держать себя в руках. Такие мужчины очень нравятся женщинам.

Артур молчал.

— Я скучала по тебе, когда ты уехал. Не веришь?

— Не верю. И вообще, этот разговор не к месту.

— А какой к месту? Артур, мы ведь с тобой ни разу не поговорили с того дня. Помнишь мои слова?

Артур поднял глаза от журнала, с усмешкой уставился на Алисию.

— Помню. Что я буду любить тебя всегда, и ты этим воспользуешься. Сегодняшний разговор — первая попытка?

— Зачем ты так? Разве можно брать в расчет те слова? Я просто хотела сделать тебе больно, чтоб легче было решиться на то, что я сделала.

— Куда уж больнее? — Артур встал и подошел к окну. Широко раздвинул шторы, впуская солнечный свет.

— Такой ты мне очень нравишься, — не унималась Алисия, — и я тебя совсем не ревную к этой твоей Элизе. О ее матушке не очень хорошо говорят. Она идет, как таран, сметая всё на своем пути, и тянет за собой дочь прямо к тебе.

— Плохо говорят о её матери, не о ней. Ты через это прошла — и жива.

Лицо у Алисии вытянулось, потом она рассмеялась.

— Меня не трогают твои намеки. Это не очень хороший ход. Где ты черпаешь силы обороняться от меня? В любви? Это не на долго. Элиза бесцветная, не очень умная девушка. И если ты сейчас насильно обманываешь себя тем, что чувствуешь к ней любовь, это быстро пройдет. Ты нежный, но очень пылкий человек, тебе нужна страсть, а с Элизой этого не будет.

Артур улыбался широко, добродушно.

— Ты ошибаешься, Алисия, очень ошибаешься. А вот в чём, я тебе не скажу.

Он прошел мимо нее и аккуратно прикрыл за собой двери.

Алисия не шевельнулась. Что она упускает? Неверно судит об Элизе? Впрочем, она видела ее лишь пару раз, возможно, не разглядела, а об ее бесцветности сказала наугад, со зла.

«В чем я ошиблась? Артур улыбался с таким превосходством. Какой он, однако, красивый. Был ли таким раньше? Не помню, на уме было совсем другое. Остаться бы с ним наедине. Его тело… Его страсть… Навязчивая идея, нужно выбросить из головы. Артур…»

Артур ушел в сад, чтобы поразмыслить наедине. Правильно он сказал утром, что любовь такая разная! Когда он был рядом с Алисией — страшно гордился. Он хотел показывать её всем, хвастаться, ликовать. Каждый её жест вызывал восторг, от улыбок перехватывало дыхание. А Дженни он любит тихо, для себя. Будь его воля, вообще бы никуда её не отпускал и никому о ней не говорил. Хочется сидеть рядом, держась за руки и не сводя глаз друг с друга. А о любви — шепотом на ушко или глазами. И тогда и сейчас была страсть, душа замирала, но в первом случае — от восторга, сейчас — от нежности.