Книга Ядовитый соблазн, страница 57 – Эрика Адамс

— Прекрасно, — вымолвил он и бросил рядом с тазом просторную рубаху и брюки, — переоденься. А после можешь лечь у огня и просушить волосы, чтобы не сдохнуть от простуды.

Эмилия натянула на себя предложенную одежду, опоясывая брюки, норовившие скользнуть по девичьим бедрам, веревкой, приложенной к одежде и прошла к огню, опускаясь без сил на шкуру, чувствуя, что сидеть с гордо вытянутой, словно струна, спиной, она не сможет. Потому через пару мгновений покорно улеглась спиной к огню, чтобы немного просушить длинные мокрые волосы. Но сразу же поняла свою ошибку — так ей невольно пришлось бы наблюдать за хозяином этого домика, передвигающегося по его пространству из угла в угол, словно он пребывал в ожидании кого-то. Потрогав рукой волосы, поняла, что они уже просто влажные и повернулась лицом к огню, вглядываясь в пламя, словно пожиравшее всю её прошлую жизнь, оставляющее после себя только почерневшие руины, покрытые копотью и сажей.

Эмилия сама не заметила, как уснула, сморённая теплом огня, но очнулась, услышав резкий радостный возглас:

— Ха! Недолго же они тебя искали!

Мужчина выглядывал в небольшое окошко в одной из стен домика, вглядываясь в черную темноту за окном. Что он мог разглядеть в густом лесном мраке, поздней ночью? Но по его словам она поняла, что он имеет в виду банду головорезов. Перед её глазами вновь встали картины пережитого ужаса и она встрепенулась, садясь у огня так резко, что потемнело перед глазами и закружилась голова.

— Сиди здесь и носа не высовывай! — бросил мужчина и вышел из домика с ружьём в руках. Эмилия поёжилась: тревога вновь накрыла с головой, заставляя беспомощно барахтаться в своих силках. Она не придумала ничего лучше, кроме как взять кочергу и сунуть одним концом в пламя.

Эмилия сидела, напряженная, лицом к двери, держась за рукоять кочерги, будучи готовой вытащить её из пламени и ткнуть раскалённым концом в ублюдков, если им удастся справиться с хозяином домика. Ничего хорошего в таком случае её не ждёт, и к горлу подкатывала противная тошнота вместе со страхом. Минуты протекали в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в огне, медленно, одна за другой. Она не могла сказать, сколько прошло времени: час или несколько минут прежде чем в отдалении громыхнуло пару выстрелов, а следом за прозвучавшими выстрелами вновь стало тихо. Только тяжелые шаги становились всё ближе и ближе, ещё секунда и кто-то войдёт внутрь. Сердце колотилось с запредельной скоростью, а перед глазами всё плыло, рука стискивала рукоять кочерги изо всех сил, когда дверь распахнулась. И на пороге показался он: всё тот же хозяин домика, живой и невредимый.

— Я надеюсь, ты не собираешься использовать это против меня, — мужчина прошёл внутрь и приставил ружьё к стене, запер дверь изнутри на массивную щеколду. Тревога и страх схлынули, уступив место тому апатичному, обессиленному состоянию, в котором она пребывала до пробуждения. И несмотря ни близость огня и сухую одежду её продолжало лихорадить. Она вновь свернулась у огня, закрывая глаза, чувствуя слабость, наполнившую собой всё её тело. Мужчина тем временем плескался водой и громыхал посудой позади, потом подошёл, поставив перед ней миску с мясом и грубым хлебом: