Книга Княгиня Имеретии, страница 100 – Арина Теплова

С того дня как мой муж получил безграничную власть над нашими землями и титул тавади, уже никто не мог заступиться за меня, ибо моего отца уже не было на этом свете. Леван в первый же день заявил, что презирает меня, никогда не любил и лишь воспользовался мною для достижения своей цели. Мало того, он открыто приблизил к себе нескольких наших вассалов азнаури, которые жили в нашем дворце, и Леван открыто блудил с ними под этими сводами.

Я, испуганная такая, еще юная, только страдала и плакала, ибо мне некуда было деваться. При малейшем моем недовольстве Леван грозил мне расправой. На мои просьбы отпустить отвечал, что я должна жить с ним рядом, чтобы владетельные великие князья видели, что у него есть семья и вскоре родится наследник. Это было их непременным условием. Итак, я осталась одна в этом большом дворце, униженная и несчастная. Я до сих пор была девственна, ибо Леван за все время брака ни разу не притронулся ко мне. Единственным человеком, который поддерживал и оберегал меня в то тяжелое время, был Петрэ Асатиани, который, как и раньше, любил меня. Но я, к сожалению, не могла ответить на его пламенные чувства. Вскоре Петрэ, видимо, устав от моей холодности, женился.

— Значит, это вы были той девушкой, которую любил мой названый отец Петрэ? – воскликнул вдруг Амир, сложив в своей голове мозаику. – Он рассказывал мне, что обожал одну девушку, но она не любила его. Я лишь не знал, что это были вы, матушка…

— Да, это так, сынок, такова жизнь, – пролепетала Верико, горько вздохнув, и продолжала: – Тогда мне едва исполнилось семнадцать. И в то время мне казалось, что жизнь кончена. В тот год мы с Леваном поехали погостить к моей двоюродной тетке в Кахетию в Тифлис. На зиму там собиралось все грузинское дворянское общество, чтобы весело и беззаботно провести холодное время года на балах и многочисленных раутах. Именно Леван настоял на поездке в Тифлис, и мы прибыли туда тем промозглым декабрем. И там, в Тифлисе, я встретила его… – Верико чуть помолчала и опустила взор на свои дрожащие руки.

— Его? – спросил Амир.

— Твоего отца, – выдохнула княгиня и вновь замолчала.

— Как его имя? – тут же выпалил взволнованно Амир.

Верико подняла на него глаза и печально ответила:

— Не спрашивай меня об этом, мой мальчик. Я не могу его тебе открыть.

— Но, матушка, разве я не имею право знать имя моего истинного отца? – властно и давяще требовал Амир, и тут же его поза стала натянутой, и он, опустив руки, сжал кулак.

— Нет, не проси. Да и к чему тебе его имя? Твой отец уже давно умер, и это теперь не имеет значения.

— Матушка, и все же я хочу знать, – не унимался он, не желая отступать.

— Амир, прошу, не настаивай, я все равно не скажу, – уже твердо, непреклонно заявила Верико. – Пойми, мне и так трудно об этом говорить. Я скажу только, что влюбилась в него без памяти. Он был красив, силен, как Геркулес, и весел. Его звали Петрэ, как и твоего приемного отца… – княгиня замолчала и после некоторой внутренней борьбы продолжала: – Едва увидела его, я поняла, что мое сердце сжимается от трепетного чувства восторга. Уже через неделю я поняла, что я страстно влюбилась в него, как девчонка. Вскоре и он начал проявлять ко мне ответные чувства.

Уже через пару недель мы признались друг другу в любви. Петрэ клялся мне в любви и говорил, что мы непременно будем вместе, а я любила его всем сердцем и совсем потеряла голову. Его слова, глаза, страстные порывы – все умиляло и восхищало меня. В итоге я стала его любовницей. Он был первым моим мужчиной. Он был удивлен, ибо знал, что у меня есть муж. Я рассказала, что мой муж никогда не прикасался ко мне, и оттого я была чиста. Петрэ обещал, что мы обвенчаемся и он увезет меня к себе. Он обещал, что все устроит с моим мужем и добьется моего развода. Я верила ему, ибо безумно любила. Любила так, как никого и никогда. Через два месяца я поняла, что жду ребеночка от него. Но все не решалась сказать Петрэ об этом.