Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 151 – Арина Бугровская

— …неподвижные звёзды и пять блуждающий.

— Сам наблюдал, пока двигаются с запада на восток, такие петли и зигзаги проделывают, что диву даюсь. Денница кружит, будто девка красная танцует.

— Но шар… Это трудно представить…

— Описано в трудах Иоанна Болгарского. Шестиднев. Довелось почитать…

Еремей уже давно остановился и ждал, не решаясь прервать этот разговор. Наконец, собеседники замолчали, опомнившись и уставясь на него.

— Я подвезти могу, — неловко предложил Еремей.

— А, нет, езжай, мы не торопимся, — отказался отец Прокопий.

Еремей помедлив, обратился к волхву:

— Давно хочу спросить, позволь сейчас это сделать.

Волхв тут же принял свой мрачновато-неприступный вид, но кивнул головой.

— Женщина, что меня принесла младенцем в Берёзовый Кут. Теперь я знаю, что не мать она мне, но всё же хотел бы знать, что с ней стало.

— Приходи завтра. Отвечу на твои вопросы, скажу всё, что знаю сам.

На следующий день Еремей рано утром подходил к сдвоенной сосне. Волхв уже ждал его. Молча пошли дальше в лес. Вскоре на лесной полянке, на широком столбе, Еремей увидел домовину. Понял, что здесь и покоится тело той, что когда-то принесла его в эти края.

— Скажу всё, что знаю, — повторил волхв вчерашние слова.

Еремей сел на ствол поваленного дерева. Волхв остался стоять.

— Звали её Жата. И унесла тебя по приказу вожака племени волков, твоего отца.

Еремей вскинул удивлённый взгляд на волхва, хотел возразить, но нахмурившись, сдержался. Послушает сначала, что тот дальше скажет.

— Знаю, этим летом ты побывал в том племени. Судя по тому, что ты вернулся цел и невредим, и Василиса тоже, многое изменилось с тех времён, как ты там родился. Знать, твои родители переменили те нравы к доброму. Тогда же было по-другому. Ты появился на свет слабым. И для чистоты племени, о которой пеклись старые хорты, тебя нужно было убрать. Твоя мать передала тебя своей сестре, отец позаботился, чтобы на её пути не было сторожевых хортов. Жата всё сделала, чтобы сохранить твою жизнь. Но слабость твоя оказалась ложной. Ты очень сильный. Я понял это тогда, когда впервые накормил тебя и ты крепко уснул. Жата не выдержала. Она прожила несколько дней, переживая за твоё будущее. Она хотела, чтобы ты стал волком, когда-нибудь вернулся в племя. Я пообещал ей, что своё будущее ты будешь выбирать сам. Всё.

Волхв замолчал, постоял ещё несколько мгновений и ушёл.

Еремей остался.

Ну, теперь понятно, как удалось Жате уйти с территории хортов — отец помог. Но не сказал об этом.

Сложно представить все трудности, которые преодолела его родная тётка.

Еремей встал и низко поклонился домовине. Памяти той неведомой женщине, которая сделала всё, что могла.

Младенец. Казалось, его жизнь висит на какой-то тоненькой ниточке, ветер колыхнёт и оборвётся. Но добрые человеческие руки подхватили, не дали пропасть.

А он жил, знал же, и принимал всё как должное.

«Волхв молчит», а он спросил у волхва?

Вспомнил задумчивый взгляд отца, вспомнил тоску матери… Эх, слова доброго не сказал. Одним словом, дурак.

Последними осенними днями, когда уже и не чаяли гостей по реке, ввиду опасности полной остановки Русы, по ней всё же прибыли гости.

Княжеская ладья причалила к берегу.

Ну, народ собрался. Не часто такая милость. Обычно такие гости мимо проплывают.