Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 129 – Арина Бугровская

— Молоко какое-нибудь. И каша.

— А где взять?

— У нас дома. У нас и корова дома, и куры. Баушка доглядает, пока все на покосе. Надо только тайком, чтобы незаметно.

— Ладно, а пока давай себе какой-нибудь каши сварим, есть страшно хочется.

— Давай.

Пока хата Ёры была свободна и село малолюдно, ребята жили припеваючи. С утра до вечера — в лесу, пытаются понять, как у похитников похитить ими же награбленное, вечером готовились к отплытию, которое, надеялись, случиться внезапно и в любой день.

Но вот заскрипели колёса первых возвращающихся телег, значит пора искать другое пристанище.

Хорошо, что хоть Мамалыха вернулась не в первых рядах, и ливень пересидели с комфортом, под крышей.

Но на следующий день строили в лесу шалаш. Неизвестно, сколько ещё ждать придётся, а жить где-то надо.

Самое сложное, что та баба одна не выбиралась из подземелья. Только мужик её и ребятёнка выпускал наружу. А когда мужик отправлялся на охоту или, может, по другим делам, баба сидела взаперти.

На той же поляне была с виду наваленная здоровенная куча хвороста, которая впоследствии оказалась загоном для, судя по редкому беканью, козы. Баба регулярно наведывалась в загон с крынкой. Значит, детёнка кормили молоком. И пока баба доила козу, детёнок был с мужиком. Головы сломали, пытаясь придумать хитрый способ, но всё как-то не придумывалось. И подходящий момент всё не подворачивался.

А между тем, чёлн была готов, надёжно спрятанный в кустах ниже по течению. Неподалёку в ледяной воде родника охлаждалась большая кубышка молока. Малой повадился тягать из собственного подвала, пока баушка с Айкой гоняли корову в стадо. С утра утянет, вечером с Ёрой расстроенные выпьют. Но молоко должно быть готово. Мало ли что?

Из старого холста соорудили носилки для детёнка, сами придумали приспособление: в середине сделали что-то, похожее на мешочек, оставалось посадить туда детёнка, завязать с боков верёвками, чтобы не вывалился, а самим держать с двух сторон. Так и нести.

На дне челна уже стоял короб с сухарями, солью, крупой. Там же припрятаны кресало, кремень, трут. Лук и колчан со стрелами, нож и сковорода. Последнюю Ёра утянул у матери.

Осталось дело за малым.

Как только народ массово стал возвращаться с сенокоса, перебрались в шалаш. И приуныли. Где теперь возьмут молоко? С одной задачей не справились, а уже вторая навалилась.

Но неожиданно одна задача поспособствовала решению второй.

В тот полдень ничто не предвещало, что момент наступил, а между тем он наступил.

Баба пошла в загон, мужик лежал возле костра, малец стоял, смотрел на мужика, ребята лежали в своих кустах.

И тут раздалось бабье:

— Стой, окаянная!

И из кучи хвороста, которая была на самом деле загоном, выскочила небольшая беленькая козочка с обрывком верёвки на шее.

— Стой, падлюка, — лучше бы баба не орала так, потому что козочка перепуганно рванула от голоса.

Мужик поднял голову, оценил обстановку и нехотя встал, козочка нервно дёрнула дальше. И тут баба, вопя и размахивая руками, побежала за перепуганной животиной, норовя ногой наступить на верёвку. Козочка окончательно убедилась, что здесь её не любят и потрусила в лес. Казалось, что догнать её не стоит особых усилий, и мужик с бабой решили это проверить.

Как только все трое скрылись за деревьями, Ёра с Малым, не сговариваясь, только переглянулись мельком, вскочили на ноги, бросились к ребятёнку и через несколько мгновений скрылись за другими деревьями в противоположной стороне.