Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 113 – Арина Бугровская

Смеркалось. Скоро станет темно. Надо спешить. Кругом лужи и ручьи. Но это не страшно, они не такие уж и холодные. Лес страшен.

Когда Хыля подползла к первым деревьям, на землю опустились сумерки. Это они здесь, на лугу сумерки. А там, в лесу, уже ночь.

Хыля остановилась. Говорят, год назад она провела в лесу почти целый месяц. И вот опять. Из того происшествия она ничего не помнит. И стоит ей сейчас переступить невидимую черту, что отделяет луг и лес, что-то начнётся. Будет ли она помнить? Вернётся ли?

«Осталось два-три дня! Осталось два-три дня!..»

Наверное, тогда что-то ужасное произошло, раз она забыла. Хыля поползла. Главное, не сбиться с дороги. Конечно, ночью найти пристанище волхва труднее. Тем более, что Хыля за давностью времени, плохо помнила в каком месте поворот к двум соснам. Мелькнула трусливая мысль вернуться домой, а с рассветом искать путь. Но Хыля отсекла её. Надо идти сейчас. Темно. Но луна угадывалась за завесой облаков. Может, скоро выглянет? Тогда будет легче.

Хыля ползла, напряжённо вглядываясь вперёд. По сторонам и назад лучше не смотреть. К шороху и лесному шуму тоже лучше не вслушиваться. Шумит лес и пусть шумит. Не надо ни о чём думать. Вот и всё. Крупные холодные капли падали на спину, тяжёлые, словно чьи-то ледяные пальца. Оставалось только надеяться, что это капли, а не пальцы. Не думать… Не думать… Надо что-то произносить. Что угодно. Что-то хорошее. Но в голову долго ничего не приходило. Потом вспомнила, как вместе с Тишей выпускала птичку на Живин день.

Твердила и твердила упрямо закличку, пыталась в памяти вызвать тёплый майский день, подружку, что передала ей маленькую птичку. Крохотный чёрный глазок, такой живой. Вспомнила, как подержала минутку у себя беспокойный тёплый комочек, а потом раскрыла ладони…

Внезапно впереди показалась белая фигура. Хыля замерла, а сердце так страшно забилось, что казалось, вот-вот вырвется из груди, как та самая птичка.

Фигура неподалёку от девочки, похоже, тоже остановилась. И донеслись спокойные тихие слова:

— Что ж ты, Хыля, ножками не идёшь? Ты уже можешь.

С возвращением селян жизнь не вернулась в привычную колею. Тревога поселилась в сердцах. Слишком много неприятных событий навалилось в последнее время, все боялись, что это только начало.

Продолжение не заставило себя ждать. Хыля пропала. Опять. Кто-то видел её последний раз у ворот Видборичей. Кисей с женой пошли допытываться, но толком ничего не узнали. Да, приходила, вернее, приползала, хотела видеть самого Ивара. Всё. Так ни с чем вернулись Кисей с женой.

Калина плакала. Ходила на Русу. Искала по берегу, сама не зная что, и боялась найти.

— Может, она опять в лес пошла? — высказал догадку Тихомир.

— Нет, — горячо возразила Калина, — не пошла бы она в лес, ни за что. Она его страх, как боялась. Даже не говорила о нём. Нет, тут что-то иное. Будем ждать.

— Будем ждать — эхом повторил Кисей.

Вечером молодёжь не водила хороводы, не устраивала игрища. Немногочисленная группа сидела у костра, обсуждала последние события.

— Всему есть причина, — задумчиво произнесла Агния.

— Не иначе, Бажена балует, — отозвалась Досада.