Книга Невеста Сфинкса, страница 40 – Наталия Орбенина

— Это неприлично, непристойно! Отчего бы вам не урезонить своего питомца! – кипела супруга профессора. – Подумать только, вчера, у генеральши М., Лавр был настолько дерзок, что даже позволил себе вольности немыслимые.

— Что же такого он вытворял? – без возмущения, а скорее с любопытством спросил Соболев.

— Он волочился за мной весь вечер, кидал на меня двусмысленные томные взоры, не оставлял меня в покое ни на мгновение. Его бесконечные комплименты меня утомили чрезвычайно и повергли в неприятное недоумение всех присутствующих дам, – негодовала жена.

— Дамы всегда будут неприятно поражены в твоем присутствии, дорогая, – с улыбкой заметил супруг. – Кто же просто так вынесет женщину, которая уже не столь юна и имеет взрослого сына, а на ней и следа возраста нет, да еще возбуждает чувственность молодых лоботрясов, которые младше ее лет на десять!

— Ах, я не понимаю, почему вы все спускаете ему с рук! Ведь его поведение неприлично, оно компрометирует меня!

— Разумеется, неприлично, коли было бы взаправду. Но ведь это так, игра, бравада, чепуха! Это нашему Лавру как лишняя конфета, не доставшаяся в детстве. Вести себя бог знает как, но все же не переступая черты, – это еще один способ поквитаться за жизненные потери.

— Бог мой, я не пойму! Все его горести в прошлом!

— Это у нас в прошлом! А у него на всю жизнь останется перед глазами жуткая картина пожара и гибель родителей. – При этих словах оба супруга помрачнели. – К тому же, вероятно, ему невыносима мысль о том, что он должен быть нам вечно благодарен. Вот и прорывается это в таком дурацком виде. Оставь его, пусть перебесится. – Соболев обнял жену и чмокнул в висок, украшенный игривым завитком. – Вот влюбится по-настоящему, и дурь пройдет.

— Все это кажется мне надуманным. – Она пожала плечами. – Но вам видней. Однако я полагаю, что подобное поведение не лучший пример для нашего сына.

— Послушай, мне кажется, ты преувеличиваешь опасность. Впрочем, если тебе угодно, я поговорю с Лавром.

Соболев вздохнул. Жена в последнее время все чаще впадала в раздраженное состояние духа или, хуже того, принималась плакать по пустякам. Он даже отвел ее к доктору.

— Нервы, нервы, нервы! А это, я вам доложу, батенька, пренеприятная и совершенно загадочная вещь! – Доктор улыбнулся. – Я бы вам посоветовал еще одного ребеночка родить, вот тогда бы ваша драгоценная супруга перестала кукситься!

— Помилуйте, вы шутите! – замахал на него руками профессор. – Мне на следующий год шестьдесят! Я почтенный человек. А жене моей тридцать девять лет! Уж поздненько.

— Знаю, знаю. Только она, наверное, колдовство какое-нибудь знает. Ни морщин, никаких видимых причин старости. Вот только плохое настроение, что частенько случается у дам в ее возрасте. Быть по сему, ежели не желаете ребеночка, так поезжайте за границу, в путешествие. Разнообразие впечатлений – лучший лекарь от любой хандры.

— Да уж я ли не возил ее по Европам! – возмутился профессор.

— А вы, друг мой, куда-нибудь в более дальние края. Чем вы там занимаетесь, древностью? Вот и поезжайте туда, в древность эту!

Соболев изумился тому обстоятельству, что за все годы жизни с Серафимой ему и в голову не пришло повезти ее в Грецию или в Египет. Показать то, о чем он писал книги и читал лекции студентам. А собственно, почему бы и нет? Разумеется, очень дорого. Однако к домашнему путешествию можно добавить и научные цели. Тогда, стало быть, может последовать и вспомоществование университета, и научного сообщества. Эти мысли окрылили Соболева, и он начал раздумывать, как это преподнести жене и сыну. О том, что они поедут все вместе, у Викентия не возникало и тени сомнения.