Книга Невеста Сфинкса, страница 146 – Наталия Орбенина

— Что ж, ты вольна думать как тебе заблагорассудится. Я не намерен ни оправдываться, потому что ни в чем не виноват, и ничего объяснять. Могу только полагать, что ты меня знаешь неплохо и вполне способна понять те грани, которые я никогда не переступаю.

— Нет, я уже ничего не знаю и ни в чем не уверена, – застонала Зоя, которая еще не вполне пришла в себя от потери мужа, и слезы у нее всегда были наготове. – Ты не хочешь остаться, а я не могу жить в одиночестве со своим горем. В моей голове все смешалось. Я не понимаю теперь, где хорошее, где плохое, мешаю черное с белым, я не могу доверять людям! Вот что, – вдруг ее осенило, и она подскочила, как на пружине, – я знаю, что мне делать, где искать помощи. Отвези меня опять в монастырь, завтра же отвези! Я там скоро приму постриг и утешусь в молитве!

Зоя воздела руки, но Егор же только досадливо отмахнулся.

— Глупости, ты молода, полна сил и здоровья. Твои душевные раны со временем затянутся. Ты все позабудешь и успокоишься, Бог даст, еще выйдешь замуж, родишь деток. Опомнись, сестра, какой монастырь! Тогда я был молод и глуп и потому согласился на твой каприз. Теперь же нет!

— Что ж. – Она упрямо опустила голову, как бычок. – Тогда я поеду одна, сама, и будь что будет!

Брат и сестра еще некоторое время смотрели друг на друга. Казалось, вернулись те далекие времена, когда она была своенравным подростком, а он неопытным опекуном. Он снова пытался перебороть ее, наставить на путь истинный. Да только теперь у него не было на это никакого права!

Они простились холодно и напряженно, оба отчаянно страдая от несказанных ласковых слов на прощанье.

Вскоре Аристов, как и обещал, отбыл, оставив, однако, сестре наскоро написанный на листке бумаги адрес в Каире, по которому ему можно передать весточку. Этот листок она получила по почте, поплакала и положила на каминную полку в гостиной. В этот момент Зоя Федоровна приняла окончательное решение покинуть мирскую жизнь, которая приносила ей только страдания. Но как отправиться молоденькой женщине в далекий путь без надежного спутника? Разумеется, это не путь в Египет, это всего-то город Эн-ск, два дня пути от столицы. Но все же одной страшно и ехать, и принимать решение. Хотелось бы, чтобы в тот самый миг, когда за спиной захлопнутся ворота в прежнюю жизнь, там, у этих ворот, стоял верный и любящий друг. Поразмыслив, она решилась просить о помощи Когтищева. Вряд ли он откажет в последней любезности. Правда, они не виделись с самих похорон его дяди. С некоторой поры, еще при жизни хозяина, в доме появилось новое изобретение – телефон, и Зоя поспешила к аппарату. Когтищев обрадовался безмерно, услышав ее голос, и так же глубоко опечалился, узнав, зачем он ей понадобился. Тем не менее через несколько дней Зоя Федоровна отбыла из ставшего ненавистным дома Соболевых в сопровождении Лавра.

Погруженная в сборы, как в последний путь, она не приметила, как оставленный ею листок сначала исчез с каминной полки, а потом быстро появился вновь.

В пути Когтищев был полон светлой грусти и сострадания. Зоя боялась, что он примется ее отговаривать, но он лишь деликатно выслушивал ее жалобы. В конце концов Зое Федоровне стало даже немного досадно, отчего он не уговаривает ее переменить решение? Неужели ему совершенно все равно, что вот-вот она, юная и прекрасная, уйдет в монастырь! Подумать только, ее любящий брат и Лавр, который пылал к ней затаенной страстью, в этом она была совершенно уверена, оба легко и почти равнодушно отпустили ее погибать во цвете лет! Как это горько, как жестоко! Как страшно разочаровывала ее жизнь! Нет, надо и впрямь уйти в монастырь, спрятаться за его глухими стенами от страданий этого мира. Только Царь небесный и дает покой и утешение! Все земное суета и горе.