Книга Марианна. Книги 1-6, страница 776 – Жюльетта Бенцони

— Я знаю! — с горечью откликнулась Марианна. — Вы существа исключительные, полубоги, которым все разрешено, тогда как мы, несчастные создания, имеем право пользоваться свежей водой только надлежащим образом упакованными в манто с тройным воротником и несколько плотных шалей! Какое лицемерие!

Подумать только, что во времена Генриха IV женщины купались нагишом в самом Париже, средь бела дня, рядом с опорами Нового моста, и все находили это вполне нормальным! А я… я совершила преступление, потому что темной ночью, на пустынном пляже полудикого острова захотела освежиться от жары! Хорошо, я виновата и прошу прощения! Ты доволен?

Чувствительный, без сомнения, к резкости ее тона, Язон перестал шагать взад-вперед по террасе с заложенными за спину руками, как он привык делать на палубе своего корабля, только со значительно меньшей нервозностью. Он остановился перед Марианной, внимательно посмотрел на нее, затем удивленно спросил:

— Ты что… сердишься?

Она взглянула на него, и в глазах ее сверкнули молнии.

— Опять я виновата? Ты приходишь сюда, пылая гневом, ты сваливаешься как снег на голову, заранее считая меня виноватой, и, когда я огрызаюсь, ты удивляешься! Когда я с тобой, у меня всегда появляется ощущение, что я не то деревенская дурочка, не то истеричная вакханка!

Мимолетная улыбка расслабила на мгновение суровые черты корсара. Протянув руки, он выудил молодую женщину из глубины подушек и, заставив встать, прижал к себе.

— Прости меня! Я знаю, что сейчас вел себя как грубиян, но Это сильней меня: если речь заходит о тебе, я не могу владеть собой!

Когда этот осел недавно появился с сияющей рожей описать мне твой подвиг и, в дополнение, твое сверкающее в лунном свете появление из воды, я едва не задушил его!

— Только едва? — спросила она со злобой.

На этот раз Язон рассмеялся и крепче прижал ее к себе.

— Похоже, что ты жалеешь об этом? Если бы Калеб… ты знаешь, беглый раб, которого я взял, не вырвал его из моих рук, я завершил бы работу палача Али-паши.

— О, этот эфиоп? — сказала Марианна задумчиво. — Он посмел стать между тобой и твоим… гостем?

— Он работал на обшивке рядом со мной. И впрочем, он правильно сделал, — сказал Язон, беззаботно пожимая плечами, — твой Шахин-бей кричал, как свинья под ножом мясника, и люди начали сбегаться…

— Шахин-бей вовсе не мой! — оборвала его задетая Марианна. — И к тому же я не могу понять, почему он пришел рассказать об этом именно тебе?

— Разве я не упомянул? Но, мой ангел, просто потому, что он решил плыть с нами в Константинополь и пришел просить меня взять его с людьми на борт.

— Что? Он хочет…

— Следовать за тобой! Да, сердце мое! Видно, этот парень знает, чего хочет, и его планы на будущее удивительно точны: попасть в Константинополь, пожаловаться великому султану на недостойное обращение Али-паши с его подданными, вернуться к себе с армией и… тобой, отвоевать свою провинцию и затем предложить тебе стать первой женой нового паши Дельвино.

— И… ты согласился? — воскликнула Марианна, ужаснувшись при мысли, что ей придется на протяжении недель терпеть возле себя этого взбалмошного турка.

— Согласился? Я же сказал, что едва не задушил его. Когда Калеб вырвал его у меня из рук, я приказал бросить его на набережную и заявил твоему влюбленному об официальном запрете хоть ногой ступить на мой корабль. Не хватало мне еще паши-воздыхателя!