Книга Марианна. Книги 1-6, страница 332 – Жюльетта Бенцони

— Почему не прийти ко мне, дорогая красавица, — упрекнул он полным задушевной близости тоном. — Напрасно было беспокоить нашего друга из-за подобной мелочи.

Слово «мелочь» понравилось Марианне. По ее мнению, двадцать тысяч ливров — изрядная сумма и надо быть банкиром, чтобы говорить о ней с такой непринужденностью. Вместе с тем это добавило ей смелости. Уврар продолжал:

— Вы должны были немедленно найти меня… дома.

Это избавило бы вас от всяких хлопот.

— Но… я никогда не осмелилась бы, — сказала она, одновременно пытаясь освободить руки.

— Не осмелились бы? Такая красивая женщина? Неужели вам никогда не говорили, что красота зачаровывает меня, что я ее верный раб? А кто же в Париже может быть прекрасней Императорского соловья?

— Императорского соловья?

— Ну да, это так прозвали вас, восхитительная Мария-Стэлла! Вы об этом не знали?

— Видит Бог, нет, — сказала Марианна, которая нашла, что ее собеседник слишком галантен для человека, у которого собираются занять крупную сумму.

Но Уврар уже продолжал:

— Я был на вашем выступлении в Фейдо. Ах!.. Какое чудо! Какой голос, какая грация, какая красота! Я не солгу, если скажу, что вы привели меня в восторг! Я был полностью очарован вами! Этот редкий тембр, такой волнующий, а лебединая шея и лепестки роз вместо губ, из которых бил волшебный фонтан звуков. Кто не был готов преклонить колени от восхищения? Я, например, хо…

— Вы слишком снисходительны, — оборвала его смущенная Марианна, начинавшая бояться, что банкир подтвердит свои слова действием и упадет перед ней на колени. — Прошу вас, однако, оставим в покое тот вечер… Он принес мне совершенно не то, чего я желала.

— О, несчастный случай с вами? Действительно, это было…

— Очень неприятно, и с тех пор вызвавшие его причины только умножились. Так что я прошу извинить меня, если я кажусь вам нетерпеливой и недостаточно учтивой, но я нуждаюсь в уверенности. Вы понимаете прекрасно, что только очень затруднительное положение, в которое я попала, вынудило меня обратиться за помощью.

— К другу… Другу верному и преданному! Надеюсь, вы не сомневаетесь в этом?

— Иначе я не была бы здесь! Итак, я могу рассчитывать на эту сумму… скажем, послезавтра?

— Безусловно. Вас устроит послезавтра пополудни?

— Нет, это невозможно. Я должна петь в Тюильри перед их величествами.

С трудом, но ей все-таки удалось произвести множественное число. Уврар кивнул с ханжеской улыбкой.

— Тогда послезавтра вечером, после приема? Я буду ждать вас у себя. У меня будет гораздо приятней, чем там.

Мы сможем поболтать… лучше познакомиться!

С внезапно покрасневшими щеками Марианна резко встала, вырвав руки из цепких лап банкира. Ей вдруг стало ясно, на каких условиях Уврар согласится одолжить ей деньги.

Дрожа от негодования, она воскликнула:

— Мне кажется, мы не правильно понимаем друг друга, господин Уврар. Дело идет о займе. Эти двадцать тысяч ливров я верну вам не позже чем через три месяца.

Любезная мина банкира сменилась недовольной гримасой. Он пожал плечами.

— Да кто вам говорит о займе? Подобная вам женщина может требовать все. Я дам вам гораздо больше, если вы пожелаете.

— Я не хочу больше… и соглашусь только на заем.

Банкир со вздохом встал и приблизился к молодой женщине, предусмотрительно отступившей к камину. Его голос, только что такой медоточивый, стал резким, а во взгляде зажегся недобрый огонек.