Книга Марианна. Книги 1-6, страница 264 – Жюльетта Бенцони

Надлежащим образом наставленные, четыре ежедневные парижские газеты: «Монитор», «Вестник Империи», «Газетт де Франс» и «Котидьен» — поместили хвалебные статьи о новой звезде бельканто, хотя ее еще никто не видел. В это же время улицы Парижа украсились многочисленными афишами, возвещавшими о большом концерте в театре Фейдо, где выступит «…впервые во Франции знаменитая венецианская дива, синьорина Мария-Стэлла, золотой голос полуострова». Теперь в Париже о загадочной певице говорили столько же, сколько о новой императрице, которая не спеша приближалась к Франции. Салонные сплетни сделали остальное. По секрету передавали, что Император безумно влюблен в красавицу Марию, что она тайно живет в маленькой комнатке в Тюильри, что он тратит на нее колоссальные средства, осыпая ее драгоценностями. Из-за нее почти забыли о пышных ; приготовлениях к свадьбе: рабочие, которые готовили квадратный зал Тюильри для церемонии, портнихи, кружевницы и занятые репетициями торжественных построений войска. И даже плотники, возившиеся с временной Триумфальной аркой из дерева и полотна, имея со временем возвести; настоящую, бастовали каждые пять минут, добиваясь большей оплаты.

Весь этот содом и забавлял и пугал Марианну. Она ясно отдавала себе отчет в том, что в вечер выступления глаза всего Парижа будут прикованы к ней, ее фигуру и туалет будут безжалостно разбирать по косточкам и малейшая фальшь в голосе может оказаться смертельной для нее. Поэтому она работала до полного изнеможения, что даже вызвало тревогу ее друзей.

— Если вы истощите себя, — сказала ей Доротея де Перигор, каждый день приходившая на Лилльскую улицу подбодрить подругу, — вы будете в понедельник такой слабой, что' не выдержите вечером напряжения и волнения.

— Кто хочет далеко ехать, бережно обращается со своей; лошадью, — наставительно повторяла ей кузина Аделаида, ухаживая за нею с материнской заботой, тогда как каждое утро Наполеон присылал Корвисара, своего лейб-медика, чтобы проверить состояние ее здоровья. Император приказал, чтобы м-ль Мария-Стэлла и сама внимательно следила за собой.

Но Марианна, теряя голову от страха, не хотела ничего слышать. Госсеку пришлось самому объявить ей, что он запрещает репетировать больше одного часа в день и поручает Аркадиусу де Жоливалю запирать в остальное время пианино на ключ, чтобы она, наконец, согласилась хоть немного отдохнуть. Надо было также запереть арфу на чердаке, а гитару в шкафу, чтобы не вводить ее в искушение.

— Я умру, — вскричала она, — или буду иметь успех!

— У вас для этого даже не хватит времени, если вы будете так продолжать, — ответила ей Фортюнэ Гамелен, которая постоянно заставляла Марианну глотать таинственные антильские настойки для поддержания тела и духа и вела ежедневные бои с Аделаидой, ратовавшей за гоголь-моголь. — Вы умрете до того!

Особняк д'Ассельна, такой тихий несколько недель назад, превратился в своеобразный форум, где каждый высказывал свое мнение и давал советы, и куда каждый день приходили белошвейки, сапожники, меховщики, модистки и торговцы безделушками. Пронзительный голос портного Леруа, распоряжавшегося всем, раздавался непрерывно. Великий человек провел три ночи без сна, чтобы подготовить туалет для выхода Марианны на сцену, и между делом прохаживался по комнатам с таким отсутствующим видом, что три княгини, пять герцогинь и с полдюжины маршалов думали, что умрут от ужаса… За пятнадцать дней до императорской свадьбы Леруа занимался исключительно красавицей певицей!