Книга Марианна. Книги 1-6, страница 237 – Жюльетта Бенцони

«Решительно, — подумала Марианна, спеша к Наполеону, — верный слуга — это благословение небес!» Она по достоинству оценила сдержанную дружескую помощь, оказанную ей императорским слугой. Один бог знает, в какие нелепые ситуации она могла бы попасть без него!

Наполеон ждал ее под перистилем в широком плаще с брандербурами, делавшими его почти квадратным, так нервно расхаживая по цветным плиткам, что Марианна спросила себя, не будет ли их прогулка похожа на несколько энергичных военных маневров. Но при ее появлении он остановился и взял ее под руку.

— Идем, — сказал он тихо, — ты увидишь, как это прекрасно.

Поддерживая друг друга, они медленно пошли по покрытому снегом громадному парку, заселенному неподвижными печальными фигурами статуй. Они прошли мимо замерзших прудов, где когда-то каталась на коньках королева и где теперь бронзовые морские божества и тритоны в одиночестве забытых вещей постепенно покрывались зеленью, такие же заброшенные, как амур в саду особняка д'Ассельна. По мере удаления от Трианона появилось ощущение, что они проникли в зачарованное царство, где само время остановилось.

Марианна и Наполеон долго шли молча, просто наслаждаясь счастьем быть вместе, но мало-помалу мрачная неподвижность парка, где все было создано во славу и великолепие самого блестящего из королей Франции, похоже, подействовала на Наполеона. Он остановился у большого замерзшего бассейна, в центре которого упряжка Аполлона словно .слала бесплодные усилия вырваться из ледового плена. В конце длинной, обсаженной могучими деревьями аллеи вырисовались благородные очертания величественного строения. Марианна невольно сжала руку своего спутника.

— Что это? — спросила она совсем тихо, инстинктивно догадываясь, что там было владение смерти.

— Версаль, — ответил он кратко.

Марианна затаила дыхание. Солнце, словно отказываясь озарять своими лучами опустелую обитель того, кто взял его своей эмблемой, исчезло. В серости зимнего дня гигантский заброшенный дворец спал, окутанный туманом, тогда как природа постепенно вторгалась, заливая безжалостной волной разрушения его чистые линии, зеленые террасы и запущенные сады. Так трагичен был этот призрак королевского достоинства, что, когда Марианна повернула голову к Императору, глаза ее были полны слез. Но его лицо в этот момент казалось высеченным из того же камня, что и статуи.

— Я не могу ничего сделать с ним! — пробормотал он, грустно глядя на грандиозный униженный дворец. — Если только попытаюсь восстановить его, народ может восстать. Требуется время… Французы не поймут…

— Как жаль!.. Он так подошел бы вам.

Он благодарно улыбнулся и крепко прижал ее руку к себе.

— Я иногда мечтаю об этом! Но придет время, и я тоже сострою дворец, достойный моего могущества. И, без сомнения, на холме Шайо. Чертежи уже готовы. А с этим вот связано слишком много воспоминаний… воспоминаний, еще вызывающих ненависть народа.

Марианна промолчала. Она не посмела сказать, что близящееся прибытие племянницы королевы-мученицы будет, может быть, для французского народа более ощутительным напоминанием о гибели нескольких сотен рабочих в Версале. Впрочем, и ее воспоминания тянулись сюда. Там, в дворцовой капелле, не видной отсюда, ее мать вступила в брак, когда Версаль казался незыблемым на века. Но она даже не попыталась попросить его пройти туда и взглянуть на эту капеллу. Она слишком боялась вновь ощутить ту боль, которая пронзила ей сердце, когда она вошла в свой разоренный дом. Она удовольствовалась тем, что прижалась к Наполеону и предложила вернуться.