Книга Марианна. Книги 1-6, страница 149 – Жюльетта Бенцони

Выйдя из удушающей, немного двусмысленной атмосферы первого этажа, Марианна нашла свою комнату гаванью мира и тишины. Огонь весело пылал в украшенном рождественскими розами камине, а открытая постель манила свежестью белоснежных простынь. Повернувшись спиной к, письменному столу, на котором этой ночью перо останется сухим, — и речи не могло быть, чтобы сообщить Фуше о встрече с американцем, так что на этот раз министр удовольствуется описанием приема, — Марианна начала раздеваться.

Со вздохом облегчения она избавилась от платья, морской волной опустившегося на сине-розовый ковер. За ним последовала кружевная фантазия — белье, затем, подняв руки, молодая женщина развязала ленты и с трудом распутала прическу — многотрудное творение Фанни. Тяжелая шелковистая масса скользнула по обнаженной спине, вызвав на этот раз вздох наслаждения.

Видно, она и в самом деле сильно устала, ибо ей послышалось, что другой вздох отозвался эхом, вздох, раздавшийся неизвестно откуда, очевидно, порыв ветра в камине. Торопясь попасть, наконец, в постель, Марианна не задержалась у очаровательного видения, которое ей предлагало зеркало, а, надев ночную сорочку, скользнула под одеяло, задула свечу у изголовья и блаженно вытянулась, вздохнув в третий раз.

Она еще не успела закрыть глаза. Что-то зашуршало внизу, появилась темная фигура и бросилась на кровать, застонавшую под двойной тяжестью. Обезумев от прикосновения чьих-то рук, безусловно мужских, не понимая, что происходит, Марианна издала приглушенный крик. Дрожащая рука стремительно зажала ей рот.

— Не кричите! — прошептал задыхающийся голос прямо у нее над ухом. — Я не сделаю вам ничего плохого… наоборот! Я… Я только хочу наяву любить вас, как люблю в сновидениях уже много ночей.

Без сомнения из боязни причинить ей боль, рука прижала ее не сильно, и Марианне не стоило большого труда освободиться. Теперь она знала, с кем имеет дело, и возмущение немедленно изгнало страх. На нее напал не кто иной, как кроткий, застенчивый господин Феркок.

— Снова вы! — задохнулась она в негодовании. — Вы что, взбесились? Ну-ка, убирайтесь отсюда и оставьте меня в покое!

— Нет!.. О, нет! Я не оставлю вас! Я держу вас, я хочу вас, и я овладею вами! Иначе будет слишком несправедливо!

— Несправедливо? Это почему же? Ох! Перестаньте тянуть меня за волосы.

Действительно, обняв девушку обеими руками, Феркок невольно захватил распущенные волосы и причинил боль своей пленнице. Отбросив всякую обходительность, воспитатель воспользовался этим, чтобы покрыть жадными поцелуями шею и грудь Марианны, перемежая отрывистыми восклицаниями о том, что он достоин не меньшей милости, чем «тот дьявол американец», с которым она так долго пробыла в павильоне.

— Вы просто смешны, недотепа, — пробормотала Марианна, продолжая отбиваться от нежностей.

В этой нелепой борьбе со взбесившейся овечкой она сама себе казалась смешной.

— Я был им… но теперь довольно! Я слишком жажду вас! Марианна… Марианна! Я видел вас только что… когда вы раздевались!.. Я был под кроватью!.. И я почувствовал, что схожу с ума!

Гибкое движение бедер наполовину освободило Марианну, а точная звонкая пощечина прервала пылкие излияния воспитателя.

— Какой вы, оказывается, отвратительный тип! Когда я подумаю, что считала вас милым, испытывала к вам сострадание…