Книга Марианна. Книги 1-6, страница 1137 – Жюльетта Бенцони

— Я не думаю, что ночью нам следует чего-нибудь бояться. Тем не менее дежурить следует серьезно. Завтра, чуть забрезжит, мы построимся в каре, с ранеными и самыми слабыми в центре, в каретах, — сказал он, бросив быстрый взгляд на молодую женщину, которая пожирала его глазами. — Затем мы попробуем пробиться наружу, если, как я опасаюсь, мы окружены. Наш единственный шанс — атаковать первыми.

— А если нас отбросят? — спросил голландец.

— Надо предусмотреть потерю карет и формирование нового каре, меньшего… и так до тех пор, пока кому-нибудь не удастся прорваться или пока не погибнем все до последнего.

— До… последнего? — спросила Марианна бесцветным голосом.

— Да, мой юный друг, до последнего! Поверьте мне, сто раз лучше умереть в бою, чем ждать, пока тебя не торопясь зарежут крестьяне… или еще хуже.

— Я разделяю вашу точку зрения, — вздохнул Бейль, — и прослежу, чтобы ни я, ни этот молодой человек не попали живыми в их руки.

Это была странная ночь, когда никому не удалось по-настоящему поспать. Каждый на свой лад готовился к предстоящему. Освобождали кареты от ненужных вещей, обменивались советами, писали письма, завещания, не надеясь, что они дойдут по назначению, а просто чтобы убить время. Некоторые раздавали свои запасы неимущим. Беспристрастно поделили запасы вина. Среди раненых Бейль нашел бельгийцев, завел с ними беседу о знакомых местах и с завидным хладнокровием даже предлагал адреса и рекомендации.

Сидя у костра, опершись спиной о ствол дерева, Марианна смотрела на все это с удивлением и завистью. Неизбежность смерти все сгладила, всех уравняла. Офицеры, солдаты, гражданские слились в необычное братство. Перед общей судьбой все они оказались похожими, обнажив простую человечность. Но они были вместе, а она чувствовала себя одинокой, исключенной из этого братства.

Была, правда, Барба, но полька проявила мужскую храбрость. Только что Бейль посоветовал ей бежать.

— Вы говорите на их языке и одеты как местная.

Вы легко пройдете через их линии, особенно в тумане.

Валяйте!..

Она только пожала плечами и заявила:

— Когда-нибудь надо умереть! Так или иначе! Вот увидите, я тоже умею стрелять! И по — моему, вы говорили, что, когда находишься на службе у кого-то, делишь с ним все превратности судьбы.

Больше она ничего не добавила. Спокойно завернулась в одеяло и растянулась под деревом. И потом так спокойно спала, словно впереди долгие годы жизни.

В конце ночи Марианне удалось тоже немного поспать. Разбудил ее Бейль.

— Вставайте, мы отправляемся, — сказал он. — Надо использовать то, что посылает небо.

Действительно, густой туман окутал лес. Во влажных белых облаках люди казались призраками. Часть карет оставили, а освободившихся лошадей можно использовать для бегства, если дела пойдут плохо. Все способные носить оружие окружили обоз, и он тронулся сквозь туман.

Засунув пистолет за пояс, Марианна шла за Бейлем, Барба — сзади. Она молилась от всей души, убежденная, что смерть может явиться с минуты на минуту.

Тишина леса угнетала. За ночь колеса карет смазали жиром, а копыта лошадей обвязали тряпками. И теперь эту процессию призраков поглощала бесконечность. Туман был такой плотный, что в трех шагах уже ничего не было видно. Прав Бейль, сказав, что это дар небес.