Книга Кречет. Книга 1-4, страница 773 – Жюльетта Бенцони

Через мгновение беспомощные надсмотрщики сидели рядышком на диване, а Турнемин грозно стоял перед ними.

— Пора объясниться. Что за комедия тут разыгрывается? Зачем было нас усыплять? И что вы собирались здесь делать? Убить без риска для собственной жизни?

Лаброш заорал:

— Да идите вы к черту!.. Мы вам ничего не скажем. Мы выполняем приказы, вот и все.

— Молодцы, ценю исполнительность. Но у меня тоже есть один очень исполнительный слуга, он всегда выполняет мои приказы совершенно точно. Понго, объясни господам, как ты с ними поступишь, если они немедленно не расскажут все начистоту.

Индеец уперся коленом в живот Лаброшу, схватил его за волосы и запрокинул ему голову одной рукой, а другую с кинжалом поднес к глазу пленника.

— С чего начать? — спросил он спокойно. — Скальп или глаза?

— С-с-скальп? Это что? — задыхаясь, пролепетала жертва.

— Скальп снимается так, — любезно пояснил Турнемин, — кожа вокруг черепа надрезается и волосистая часть одним рывком снимается с головы. Ну а глаза — тут и объяснять нечего… Сами-то вы что предпочитаете?

— Не надо! — завопил Тонтон, предвидя собственную участь после того, как индеец расправится с его напарником. — Мы все скажем!

— ..при одном условии, — прохрипел Лаброш. — Когда вы узнаете, что вас интересует, вы нас отпустите.

— Там видно будет. Не вам ставить условия…

Достаточно далеко, но в пределах поместья, раздался рев, вырвавшийся из груди такого множества людей, что трудно было сказать наверное, сколь велик этот хор. И тут же прозвучал взрыв, из-за плетня и полосы деревьев, ограждающих поля индиго, вырвалось пламя и взмыло в небо, будто хотело лизнуть его своим языком…

— Смотрите! Взорвали какую-то постройку.

Как горит!.. И огонь движется к нам с удивительной скоростью… — произнес Пьер Менар, наблюдавший в окно за местностью.

Жиль быстро подошел к Тонтону.

— Живо говори, а не то я размозжу тебе выстрелом голову, пока Понго будет резать на куски твоего приятеля. Что за взрыв? Кто вопил?

Что за пожар?

— Мы скажем, только давайте быстро… а потом вы нас отпустите. Это все рабы. Легро приказал, чтобы их освободили, как только вы приедете на плантацию. Сейчас они жгут постройки и ждут, пока спустятся с Красного Холма остальные.

— А надсмотрщики где?

— Все уехали, а Москит первый. Кому хочется попасть в лапы к разбушевавшимся дикарям?

— Где Легро?

— Вот этого не знаю, клянусь. Он еще утром отчалил. А куда, не знаю. У него есть где-то потайное место, но только Москит может его найти.

— А вы как же? Почему не уехали? И что делали здесь?

— Мы должны были проверить, справилась ли с работой Дезире… и принести кое-что, чтобы завлечь сюда взбунтовавшихся рабов. Потом полить вас ромом, а бутылки разбить, чтобы негритосы поверили, что вы перепились после того, как… ну это…

— Что это?

— Ну… в соседнем здании. Легро тут всегда наказывал… особо провинившихся. Мы привели двух негров, сказали, что к вам, что вы хотите немного развлечься с дороги…

— Понго! Следи за ними! Доктор! За мной!

Они побежали к постройке, которую поначалу приняли за овин. Но открывшееся при свете лампы, которую держал доктор, зрелище заставило их вскрикнуть от ужаса. В полумраке на крюках мясника были подвешены крепко связанные мужчина и женщина, тела их корчились в муках. Мало этого, обоих пытали огнем. У женщины на ногах не осталось кожи, а у мужчины вообще вместо туловища — одна большая рана. И все же оба еще были живы, жизнь, словно зверь-мучитель, цеплялась за них своими когтями.