Книга Кречет. Книга 1-4, страница 627 – Жюльетта Бенцони

— Я повторяю, это невозможно. Его не только проткнули, его даже похоронили.

Горло Жиля пересохло от волнения.

— Вы его похоронили? Ты уверен?

— Конечно! Мы похоронили его на земле Ланво у подножия высокой сосны. Я могу показать это место. Мы были жестокими, Тюдаль и я, но никто не назовет нас сумасшедшими. Как! Оставить труп, чтобы нас схватили и обвинили в убийстве! Мы даже смыли кровь с пола, прежде чем бросить тело в ящик кареты. Поверьте мне, он был совсем мертвый, когда его бросили в могилу, он уже окостенел…

Голос Морвана звучал так правдиво, что Жиль больше не сомневался. Человек, которого он видел рядом с Жюдит, был мошенником. Но почему она верит, что он именно тот, за кого она некогда вышла замуж?

— Последний вопрос. Ты можешь описать Керноа?

— Конечно, мы его достаточно рассмотрели, прежде чем напасть. Довольно красивый тип, Примерно моего роста, рыжеватый, с чувственным ртом и глазами младенца Девы Марии.

— Младенца Девы Марии?

— Да, глаза как небо, невинные и…

Вспомнив золотистые, сверкающие глаза сожителя Жюдит, Жиль подумал, что теперь у него есть доказательство мошенничества, ибо, если Морван мог ошибиться и принять живого за мертвого, то в цвете глаз своей жертвы он ошибиться никак не мог.

— Хорошо, — сказал Турнемин, вставая. — Спасибо. Теперь пойду выполнять свое обещание… Господин Калиостро, — обратился он к графу, — я прошу допросить этого человека без пыток, которым вы хотели его подвергнуть, ибо мне придется защищать его. У меня нет никаких сомнений, что он мой шурин…

— Спрашивайте! — сказал Морван. — Теперь, когда я заговорил, я скажу все, что вы хотите. Но отведите меня от камина, не то я лопну от жары.

Его отвели в другой конец комнаты, развязали и даже налили стакан вина, который он залпом выпил.

— Теперь мне легче. Что вы хотите узнать?

Калиостро спокойным голосом задал несколько вопросов о том, что произошло после его ареста. Морван покорно сознался в воровстве, но его интересовали только ценности: золото, серебро, картины, ковры, а вот другой искал только бумаги… Рассказывая, Морван презрительно усмехнулся, вспоминая того дурака, что променял золото на какие-то бумажки.

— Эти бумаги, о которых вы так презрительно отзываетесь, дороже золота, — вздохнул Калиостро.

— Да, он мне тоже так говорил. Я узнал, что клиентом Буве…

— Его зовут Буве? — переспросил граф, записывая имя в маленькую книжечку.

— Да, Буве Жан-Луи… Так вот, клиентом Буве был кто-то из окружения графа Прованского, кажется, граф де Моден…

Калиостро перестал писать и медленно положил записную книжку в карман. Его лицо внезапно постарело, и Жиль, обеспокоенный, бросился к Калиостро, но граф лишь устало пожал плечами.

— Сегодня с приливом я возвращаюсь в Англию. Мне здесь больше нечего делать.

— Почему? Зачем так быстро отказываться?

Я думал, эти бумаги вам очень нужны!

— Они нужны мне и сейчас. Но чем большее расстояние будет нас разделять, тем лучше. Бумаги в руках мосье, значит, никакая сила в мире не сможет мне их вернуть. До свидания, господин шевалье, полагаю, на этой земле мы больше никогда не увидимся. В любом случае, я не вернусь во Францию.

— А я? — вставил испуганный Морван. — Что вы сделаете со мной? Я могу уйти?

— Можешь! — ответил ему Жиль. — Но куда ты пойдешь? Снова воровать и нищенствовать?