Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
Несколько секунд спустя все трое спешились в тени церковной стены и направились к маленькой низкой двери, выходившей на старое кладбище. Она открылась с легким скрипом. Внутри церкви парила ледяная сырость, которую самое жаркое лето не могло бы растопить, и полная темнота. Понго зажег фонарь и передал его Пьеру. Молодой человек прежде всего повел Турнемина к алтарю, перед которым все преклонили колени, и только после этого они устремились в глухую темноту внутренней части храма. — Могилы находятся слева, — прошептал Пьер, — в той стороне, которая ближе к монастырю. Действительно, сноп света вырвал из темноты глубокую нишу с множеством плит, явно очень древних, несколько могил поновее и, наконец, прекрасный монумент, стоявший возле стены. — Смотрите, — сказал Пьер, — вот могила Рауля де Турнемина. Но Жиль уже и сам ее узнал. Монумент, мощный и величественный, потрясал воображение: десяток статуй совершенной красоты поддерживали надгробную плиту, на которой лежал усопший барон. Рауль де Турнемин, в латах, со скрещенными на груди руками, встречал вечность в глубоком покое. Два коленопреклоненных ангела украшали изголовье, где на подушке покоилась его голова, у ног на его гербе спала собака, а рядом с рыцарским мечом художник поместил большой каменный шлем, украшенный лавровым венком. У последнего из Турнеминов сильно забилось сердце. — Замечательное произведение искусства, правда? — шепотом спросил Пьер, ставя фонарь на угол могилы. — Наверное, только у бретонских герцогов есть такие красивые надгробия. — Надеюсь, что они за них лучше расплачивались, — пробормотал Жиль, с жалостью вспоминая прекрасного художника, создавшего это великолепие. — Теперь за дело. Пусть будет восстановлена справедливость, и человек, до такой степени бессердечный, навсегда лишится своих сокровищ! Посвети мне, — сказал он Понго. Его руки стали ощупывать листки венка, и, хотя волнение Жиля все возрастало, пальцы его не дрожали. Удастся ли найти подвижный листок? Сколько времени прошло с момента погребения Рауля де Турнемина, от сырости камень мог заклинить, внутренний механизм испортиться… Своими сильными пальцами Жиль толкал, тянул и раскачивал каждый листок. Несмотря на холод, царивший в церкви, по спине Турнемина текли струйки пота. — Если невозможно открыть, — выдохнул Понго, — я поискать, чем разбить этот шлем. — Нельзя, это осквернение могилы… Я должен найти, обязательно найти… Естественно, секретный механизм был скрыт в самом последнем листке, он находился в задней части шлема, слева от узла ленты, обвивавшей венок. Он открылся, словно крышка табакерки, легко и естественно, как будто был изготовлен только вчера. Послышался тройной вздох облегчения. Тогда шевалье снял с шеи шнурок с бронзовым листком, быстро перекрестился и опустил его в открытую полость. Затем нажал сверху… В толще камней послышался легкий щелчок. — О… забрало! — воскликнул Пьер. — Глядите, оно поднимается! — Собака тоже, — прошептал Понго. Медленно, словно нехотя, чеканное забрало шлема поднималось под действием скрытой пружины и так же медленно открывался корпус левретки. Жиль поднял фонарь и задохнулся… Шлем был полон жемчуга и неоправленных драгоценных камней: рубины, изумруды, сапфиры переливались в тусклом свете фонаря всеми цветами радуги. В корпусе собаки лежали ювелирные украшения: на бархате, которым была выложена внутренняя полость собаки, сверкали браслеты, колье, кольца, кулоны, но даже их красота не могла затмить кровавого сияния огромных рубинов Цезаря Борджии… |