Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
Солнце, как мы уже говорили, сияло, но, по мере приближения к дому Джефферсона, настроение Жиля заволакивалось тучами. Он чувствовал страшную пустоту в сердце, в сердце, так долго жившем любовью… С того памятного сентябрьского вечера, когда он выловил из вод Блаве обнаженное тело Жюдит, вся его жизнь, все его время, все его мечты, все надежды были связаны только с ней. Любовь стала смыслом жизни, целью жизни… а что теперь? Все рассыпалось, разрушилось, исчезло по капризу бессовестной женщины, перед Богом и людьми ставшей его женой и тут же нарушившей свой долг. Возможно, после всех пережитых испытаний Жюдит потеряла рассудок? Страшные события ее свадьбы с Керноа, воздействие Калиостро, больше озабоченного чистотой экспериментов, чем здоровьем медиума, могли нарушить хрупкую психику девушки. Ночью Жиль решил обязательно вернуться к особняку Ришелье, попытаться вновь в него проникнуть, в последний раз испытать непостоянное сердце своей любимой и узнать, осталось ли в Королеве Ночи что-нибудь от прежней Жюдит. Если же нет, если она не захочет разговаривать с ним, придется перевернуть эту страницу жизни и попытаться либо научиться жить не любя, либо достойно встретить смерть… Входя в знакомый кабинет Джефферсона и кланяясь послу, молодой человек подумал, что с их последней встречи прошла целая вечность. С прошлого вечера ничто не изменилось: все так же кресло стояло у распахнутого окна и запах жасмина и жимолости наполнял комнату… Но от вчерашнего любезного добродушия хозяина ничего не осталось: Джефферсон нервными шагами мерил комнату и мрачным взглядом встретил застывшего на пороге Турнемина. — Какого черта вам пришло в голову драться с полномочным послом Обеих Сицилий? — спросил он со вздохом, говорившим о его тайных мыслях. — Инициатором был не я. Не знаю, кто вас информировал, господин министр. — Поль-Джонс, он приходил прощаться со мной утром. При нем принесли ноту из сицилийской миссии… Адмирал сказал мне, что принц вас действительно вызвал, но своим вызовом лишь опередил намерения большинства мужчин, присутствовавших при учиненном вами скандале. Поль-Джонс тщетно пытался вас образумить… — Могу я узнать, — спросил Жиль, намеренно игнорируя слова Джефферсона, — каковы требования, сформулированные неаполитанцами в отношении этого дела? Чего они хотят? Извинения? — Извинения? Да вы грезите! Эти люди всегда хотят только крови. Они предложили мне выбор: или я сам доставляю им виновного, или передаю его в руки французской полиции. — Французской полиции? В качестве кого? Я ни в чем не нарушил законов королевства, равно как, впрочем, и законов дуэли. Что не скажешь о моем противнике… — Я все это знаю, — вздохнул Джефферсон. — Но я также знаю, что они не будут иметь ничего против королевского указа о заточении вас без суда и следствия в один из тюремных замков. Не забывайте, что их королева, Мария-Каролина, — родная сестра Марии-Антуанетты. Она не откажет сестре в такой малости… — Не думаю. Королева меня знает, а король не позволит меня заточить. Они не выдадут меня… — Глупец! Речь идет о полномочном министре, мой мальчик. Если он умрет, а он быстро к этому продвигается, вы обязательно будете арестованы, если, конечно, окажетесь в пределах досягаемости… |