Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
Жиль нагнулся за подсвечником, стоявшим на полу, и тут его взгляд упал на едва различимую надпись, выцарапанную на стене. «20 ноября 1613 года Дюссо был заключен в эту камеру. С Божьей помощью он выйдет из нее…» Эти несколько слов, написанные давно истлевшей рукой, произвели на Жиля неприятное впечатление. Глубокая набожность заставила его спросить самого себя, а будет ли их побег угоден Богу? Не придется ли Жюдит расплачиваться за его последствия?.. Понго тоже прочитал эту старинную запись, но она его не взволновала. Он только пожал плечами и криво улыбнулся. — Ты мне всегда говорить, что король представлять Господина Бога на земле… Жиль улыбнулся ему в ответ и прогнал неприятные мысли. — Ты прав, «что хочет король, того хочет Бог»… Подождем, до двух часов осталось еще минут десять. Не теряя времени, они собрали солому, высыпавшуюся из распоротых матрасов, и отнесли ее в дальний угол камеры, чтобы она не помешала им быстро и беззвучно открыть дверь. Часы Бастилии пробили два раза. Понго пробормотал короткое заклинание. Жиль — быструю молитву, потом они бросились в объятия друг Другу, понимая, что эта ночь может стать последней в их жизни. Потом шевалье вынул один из ключей и осторожно ввел его в нижнюю замочную скважину. Ключ не подходил. Он взял другой, с ужасом думая, что и этот не подойдет, что в Бастилии поменяли замки, не известив об этом короля. Но нет, второй ключ повернулся легко и плавно, а первый подошел к верхнему замку. Дверь открылась тихо, без скрипа — ведь еще накануне Жиль смазал петли маслом из салата. «Как жаль, что такой мастер сидит на троне, а не работает у станка. Роль короля ему и самому не по душе, в слесарном же деле он достиг совершенства, это настоящий гений…» — так думал Жиль, с благодарностью вспоминая Людовика. Узники вышли за дверь и прислушались — тихо, только далеко внизу кто-то кашлял: в каменном цилиндре была прекрасная акустика. Как можно тише, сдерживая даже дыхание, узники поднялись по ступеням, ведшим на крышу. Оставалось открыть последнюю дверь. Осторожно вставив ключ в замочную скважину. Жиль медленно стал его поворачивать… Третий ключ был не хуже двух первых: дверь отворилась — и беглецы оказались под ночным небом. Погода не улучшилась, все так же черные тучи закрывали звезды, а бесконечный дождь превратил крышу башни Свободы в настоящее озеро. Жиль и Понго, не обращая внимания на дождь и холод, радостно вдыхали влажный воздух, чувствуя, как в их сердцах зарождается уверенность в счастливом завершении побега. Вскоре их глаза привыкли к темноте и они смогли оглядеться: за башнями и башенками Бастилии, прямо у их ног, расстилался Париж. В хорошую погоду они без труда различили бы Монмартр и Монруж с их мельницами, башни Нотр-Дам, шпиль Сент-Шапель и длинную ленту медленной Сены. С такой высоты город казался мирным и спокойным. На мгновение беглецам показалось, что они единственные люди, оставшиеся на грешной земле. Но философствовать было некогда. Успокоенные тишиной, они, волоча за собой веревку, подошли к краю площадки. — Пожалуй, здесь, — пробормотал Турнемин. Он перегнулся через парапет, чтобы хотя бы примерно представить себе высоту башни и ширину рва, и едва сдержал радостное восклицание. — Ров почти полон воды. Сена, должно быть, очень высоко поднялась… |