Книга Кречет. Книга 1-4, страница 482 – Жюльетта Бенцони

Сейчас, в сентябре, камера была раскалена, словно печка. Жиль огляделся: у стены стояли узкая кровать и старый дырявый стул. Больше ничего.

Да, такое перемещение трудно было назвать милостью короля! Но эту камеру от свободы отделяли только три двери, и от каждой у него был ключ!

— Я очень огорчен, сударь, что пришлось перевести вас сюда, — пробормотал шевалье де Сен-Совер, с жалостью глядя на узника, — но таков приказ короля…

— Да свершится воля его, — вздохнул Жиль, изо всех сил стараясь изобразить раскаянье. — Я не думал, что так сильно оскорбил Его Величество. Тем не менее, не могу ли я попросить принести необходимые мне вещи? Здесь ничего нет.

— Спрашивайте, сударь, спрашивайте. В приказе Его Величества сказано только, что вас следует перевести в эту камеру, там ничего не говорится о том, что вас нужно лишить необходимого. Что вы хотите?

— Кровать для моего слуги, простыни, одеяла.

— И одеяла? — воскликнул изумленный офицер. — В такую жару?!

— Жарко днем, а ночи уже холодные. И я, и мой слуга — мы привыкли к жаркому климату…

Кроме того, можно ли получить мыло, воду и салфетки, я хотел бы умыться.

— Это совершенно естественно. Может быть, вам прислать цирюльника?

Жиль провел рукой по своему заросшему подбородку, немного поколебался и решил все-таки отказаться:

— Нет, уже поздно. Если можно, завтра утром, пораньше…

— Договорились. Вам все принесут перед ужином. Но мне кажется, здесь некуда поставить вторую кровать.

— Понго достаточно будет простого матраца, только обязательно с одеялами и простынями.

— Как хотите…

Едва дождавшись ухода де Сен-Совера, Жиль бросился к уже застеленной кровати, снял нижнюю простыню и спрятал ее в дыру стула. Потом он поправил одеяло так, чтобы сразу бросалось в глаза отсутствие нижней простыни.

Заскрипел замок, и появился новый тюремщик.

Это был рослый белобрысый парень с лицом, напоминавшим творожную лепешку, и с таким же темпераментом. С трудом подняв тяжелые веки, он открыл мутные ленивые глаза и уставился на Жиля.

— Как видите, любезный, у меня не хватает одной простыни. Принесите мне ее поскорее, — приказал Турнемин.

Удивленный тюремщик подошел к кровати и внимательно ее оглядел.

— Нет простыни, — наконец произнес он.

— Я это и сам знаю, любезный.

— Но, мне кажется, я постелил вчера кровать правильно?!

— Надо полагать, что нет, — сказал Турнемин. — Простыня сама не улетучится…

— Ага, конечно. Ну ладно, я другую поищу. А может, она вам сегодня не нужна? — спросил тюремщик с надеждой, вспомнив, сколько ступеней ему придется пройти и вверх и вниз из-за этой простыни.

— Простыня мне нужна сегодня вечером, но вы можете принести ее вместе с ужином, — великодушно разрешил Жиль. — Не надо лишний раз подниматься.

Тюремщик благодарно кивнул головой.

— Как вы понимаете наш труд, сударь, — только и сказал он.

Но он еще больше обрадовался, когда шевалье сообщил ему, что Понго сам будет стелить постели и убираться в камере. Вспотев, как глиняный кувшин, тюремщик поспешил откланяться и спуститься на нижние, более прохладные этажи башни.

Через час он вернулся, неся в одной руке поднос с едой и кофе, а в другой полное ведро воды.

Под мышкой у него были салфетки и простыни.

Наконец-то Жиль и Понго смогли умыться.

С наступлением ночи жара немного спала. Оба заключенных с аппетитом поужинали, потом, приказав Понго ложиться спать. Жиль, прекрасно выспавшийся днем, начал готовиться к завтрашнему побегу.