Книга Кречет. Книга 1-4, страница 458 – Жюльетта Бенцони

— Я? В Америку? Мое бедное дитя! Я же не знаю английского.

— Жюдит тоже не знает. Вы научитесь.

Она залилась громким смехом.

— Какое безумие! Вы хотите завлечь старую деву в такую авантюру. Счастье, дети мои, может быть только для двоих.

— Счастье только вдвоем — это эгоизм, оно недолговечно. Вы увидите наших детей, — сказала Жюдит с такой уверенностью, что слезы заблестели на глазах мадемуазель Маржон. — Поедемте с нами! У вас достаточно времени на все приготовления, пока мы будем в Бретани. А потом мы встретимся в Бресте. Вы туда приедете вместе с Бертой, Брутом, Бегонией и даже с садовником. Я думаю, что он ни за что не хочет разлучаться с Понго.

— Ну, ладно. Обещаю подумать. А теперь пойдемте за стол. Я полагаю, что это самый лучший день в моей жизни! Боже мой, какое чудо!

Ульрих-Август приготовил для друзей превосходный свадебный паштет по рецептам своей страны. Он торжественно вышел со своим шедевром в белом фартуке, повязанном поверх расшитого золотом мундира. На его лице было написано нескончаемое торжество.

В эту минуту вбежала Берта.

— Господин шевалье, какой-то человек хочет с вами срочно поговорить.

Смех, возгласы восхищения разом утихли.

Жюдит прижалась к мужу.

— Что за человек?

— Должно быть, кто-то из слуг королевы. Под черным плащом у него ливрея. У ворот стоит карета королевского двора.

— Хорошо. Я иду.

Действительно, человек, ожидавший его у лестницы, был одет в расшитую золотом красную ливрею, какую носили все слуги Трианона. Лицо его тоже было знакомо Жилю, он видел его, когда просил аудиенцию у Марии-Антуанетты. Завидев шевалье, он поклонился ему, вынул из обшлага ливреи письмо и передал его Жилю.

— От королевы! — коротко произнес он.

Турнемин сломал печать, развернул письмо.

Там было написано с десяток слов.

«Поезжайте за этим человеком. Приезжайте ко мне. Лишь вы можете меня спасти».

Это было очень странно. Шевалье не удержался и спросил:

— Это Ее Величество вам передала письмо?

— Госпожа Кампан, господин шевалье, от имени Ее Величества. Она очень просила, чтобы я поторопился.

— У вас есть карета?

— Она ожидает у ворот.

— Я иду за вами. Подождите минуту.

Засунув письмо в карман, он торопливо вбежал наверх, поцеловал Жюдит, уже встревоженную, с полными тоски глазами.

— Извините меня. Мне надо ненадолго уехать.

— Именно в этот вечер? В вечер вашей свадьбы? — вскричала пораженная мадемуазель Маржон.

— Кроме вас, очень мало людей знают, что у нас сегодня свадьба. Я ненадолго. Мне надо быть в Трианоне. Меня требует к себе королева.

— Королева? Но почему? Чего она хочет от тебя? — воскликнула Жюдит, мешая слезы и гнев.

Он приласкал ее, улыбнулся.

— Конечно же очень немногого, но я не могу не поехать туда. Винклерид расскажет, что однажды я уже был замешан в личные дела Ее Величества. Эта история касалась отвратительного дела об украденном колье. Думаю, что на этот раз речь идет именно об этом. Я должен туда отправиться.

— Но почему ты? Насколько я знаю, у королевы хватает слуг.

— Может быть, потому, что она и король знают, что я им верен и предан. Не плачь, ласковая моя красавица. Я буду отсутствовать совсем недолго. Начинайте ужин без меня. Но оставьте мне хоть немного паштета.

Он в последний раз поцеловал свою молодую жену, взял шляпу, шпагу, похлопал по плечу Ульриха-Августа, в задумчивости снимавшего белый фартук, и вышел к посланнику королевы.