Книга Кречет. Книга 1-4, страница 382 – Жюльетта Бенцони

К счастью, сумерки припозднились. Он прошел по дну рва, нашел толстые опоры моста. К тому же стены были выложены из крупного известняка, в котором легко можно было найти захваты и опоры, особенно для человека, имеющего привычку лазания по скалам.

Тщательно выбирая трещины и выступы. Жиль добрался до верха стены, затем совершенно акробатическим трюком перевалил через перила и оказался наконец на противоположной стороне рва. Перед ним расстилались пруды, травянистые луга, а далеко позади была видна густая полоса леса.

Замок представлял собой внушительное сооружение из кирпича и белого камня времен Генриха IV. Различные его строения с многочисленными слуховыми окошками были покрыты на французский манер тонкой черепицей, ласково поблескивавшей под бледным светом звезд.

Все окна были темными. Жиль задавался вопросом: откуда же были услышаны им голоса собаки и человека. Может быть, из жилых помещений, которые простирались по правую сторону от замка.

Прямо перед собой, в самой глубине парка, он различил высокую решетку, возвышавшуюся между едва освещенными павильонами и упиравшуюся в стену с обеих сторон.

«Где-то должна быть деревня, — подумал Жиль. — Но где, по какую сторону? И что за деревня? В каком направлении находятся Париж и Версаль?»

Действительно, он был в полном неведении, как далеко его увезли, сколько времени он был без сознания. Небо, по которому он выучился читать, будучи рыбаком, сейчас ему ничего не говорило.

Наудачу он пошел по линии деревьев, окаймлявших пруды, среди которых белели статуи.

Они образовывали что-то вроде аллеи, уходящей к горизонту. Жиль побежал от одной статуи к другой. Эти каменные женщины послужат ему надежной защитой в случае неожиданного нападения. Шум шагов скрадывался густой травой.

Постепенно он замедлял свой бег, очарованный молчаливой красотой и ночным спокойствием этого тенистого парка. Над деревьями всплыла луна, и ее отблески скользили по неподвижным водам пруда.

Вдруг четкое ухо Жиля услышало легкий всплеск, и в то же самое время он различил разрыв на блестящей глади пруда. Кто-то медленно, лениво плыл совсем близко от берега, где он находился. Кто-то воспользовался прохладой и свежестью ночи, чтобы снять утомление знойного дня.

Первой мыслью было, что это садовник со своей собакой. Поэтому беглец укрылся за каменным цоколем, на котором какая-то богиня с выдающимися формами напрасно старалась удержать сползающую драпировку. Он поскользнулся, едва не упал, наткнувшись на кучу одежды. Машинально он поднял платье из белого муслина, пахнущее духами, источавшее запах весенней сирени, ландышей, диких трав. Жиль вдыхал эти запахи с чувством внезапно нахлынувшей ностальгии.

Сладкая горечь воспоминаний нахлынула на него, окутала его всего, проникла в самую глубину сердца. Женщина, плывшая по тихой глади озера, не могла даже представить себе, что она разбередила старую, до конца не зарубцевавшуюся рану. Эту рану нанесла в сердце Жиля Гоэло, там в Бретани, та рыжая колдунья-волшебница, которую он какое-то мгновение прижимал к своей груди. Он прижимал к себе это хрупкое и чарующее тело.

Очарованный этими воспоминаниями, Жиль не мог больше оторвать глаз от неясных и смутных форм женщины, плававшей в пруду. Никогда еще ему не приходилось испытывать такой тоски одиночества, у него в этот момент было чувство, что его тело лишено какой-то своей части и что эта самая часть и есть его постоянно исчезающая радость.