Книга Кречет. Книга 1-4, страница 369 – Жюльетта Бенцони

Даже последнему дураку было ясно, что это за «высокочтимое лицо», из-за которого Бегмер не согласился, хоть и, на некоторое время, но все-таки отверг столь привлекательное предложение Каэтаны. И это в то время, когда поставщики, такие, как финансист Бодар де Сен-Жеймс, требовали от них вернуть свои вложенные деньги. И что было трудно понять, так это причину, по которой мосье, про которого говорили, что он ненавидит свою невестку, как, впрочем, и своего брата, вдруг принялся изо всех сил стараться не допустить того, чтобы его брат огорчился, если бы узнал, что другая женщина наденет на себя колье, которое оказалось для него слишком дорогим. Но с Бегмером говорить было совершенно бесполезно об этой особенности психологии принца, и Жиль отложил на время решение этого вопроса.

Он тщательно сложил письмо, положил его во внутренний карман мундира, обещав себе ответить на него после сообщения об этой новости герцогине д'Альба и после визита к банкиру Лекульте. Каэтана сможет подождать эти шесть месяцев. Ведь королева, про которую говорили, что она сильно задолжала, продолжала проигрывать в карты крупные суммы, и было трудно представить, каким образом за это время она сможет найти эту кругленькую сумму в сто шестьдесят тысяч ливров.

Перед тем как уехать из отеля. Жиль все-таки справился о Ферсене, в надежде, что на этот раз он будет более расположен послушать голос здравого смысла, и они смогут оба зарыть топор войны. Но, увы, швед уже час назад уехал.

Надо было возвращаться в Версаль, но, едва выехав на улицу, он, конечно же, направил Мерлина прямо в противоположную сторону. Это было сильнее его, но он не мог уехать из Парижа, не узнав, что же творится в окрестностях Люксембургского дворца. Его терзало желание увидеть Жюдит хотя бы на мгновение, хоть через окно…

А потом, ему же запретили поиски мадемуазель де Сен-Мелэн, но никто ничего не говорил о мадемуазель де Лятур…

При свете дня квартал был совсем другим. Театр казался вымершим, рабочие вновь заняли свои места на строительных лесах, они распевали под голубым небом. Там, на большой высоте, носились быстрые ласточки. Изо всех открытых окон были видны служанки за работой с тряпками, щетками. Некоторые из них больше интересовались тем, что происходит на улице, нежели своим делом. Другие же торопились на Сен-Жерменский рынок с корзинами, а оттуда уже возвращались нагруженные морковью, репой, луком, капустой, крупными персиками. Некоторые бросали быстрые взгляды на красивого всадника, глядели ему вслед, а Жилю хотелось не обращать на себя особого внимания.

Удача улыбнулась ему, когда он въехал на маленькую улочку Могильщиков, где у красивого дома с закрытыми ставнями собралось много народу. Видно было, что здесь происходят похороны. Никто не обратил внимания на офицера, который привязал лошадь к кольцу на соседнем доме, смешался с толпой, узнал, что речь идет о покойном скульпторе Франсуа Берне, после чего он поднялся к Малому Люксембургскому дворцу.

У него не было определенного плана. Он хотел лишь видеть вблизи и при свете дня дом, в котором жила Жюдит. Может быть, ему повезет, и он увидит, как она идет в церковь, например. Ведь церковь Сен-Сюльпис и монастырь были совсем неподалеку.

Он прождал добрый час, но девушка не показывалась. Жилище графа Прованского было странно спокойным и молчаливым. Кроме сменяющихся у ворот часовых, не было никакого движения, все окна, выходящие на улицу, были плотно закрыты.