Книга Кречет. Книга 1-4, страница 290 – Жюльетта Бенцони

Без малейших осложнений Жиль добрался до маленькой площади, украшенной гирляндами сохнущего белья. Рядом находился тот самый дом, который художник снял для своей мастерской.

Оставалось лишь надеяться, что и сам он был дома.

Сидящий на каменном пороге маленький нищий, казалось, сошедший с полотна Мурильо, играл с котенком, напевая торнадилью под звон гитары, исходивший из открытой двери соседней таверны.

— Сеньор Гойя у себя? — спросил Жиль, бросая ему монетку.

— Да, кабальеро.

Он постучал молотком, висевшим на двери. Художник был дома, но он, вероятнее всего, работал, и дверь долго не открывалась. Наконец она приотворилась и появилось смуглое лицо с настороженным взглядом.

— Это я, Пако! — прошептал Жиль. — Открывай быстрей, мне нельзя долго оставаться перед дверью.

Дверь распахнулась. Сильная рука Гойи потянула коня за повод. Они оказались в залитом солнцем внутреннем дворике. На стене спал огромный рыжий кот.

— Как ты вырядился! — воскликнул Гойя, с недоумением рассматривая своего друга. — Ты уже на службе у д'Альба?

— Дай мне стакан вина, и я все скажу. Ты можешь меня спрятать здесь на день или на два?

— Ага, вот уже куда зашло дело.

— Ты слушаешь слепых и ничего не знаешь?

Гойя показал на свою измазанную краской блузу. Краска была даже в волосах.

— Вот уже два дня и две ночи, как я заперся и работаю здесь. Только завтра я рассчитывал поехать в Прадеру. Ну, конечно же, оставайся здесь сколько хочешь. Этот дом твой. Сейчас мы выпьем и порадуемся друг другу.

— Боюсь, у нас мало времени. Мне нужно уехать из Испании как можно быстрее, если я хочу остаться в живых. И потом, у меня нет ни малейшего желания причинять тебе неприятности. Меня ищут.

— Я об этом подозревал. А каким образом ты сможешь уехать из Испании?

— Мне кажется, я придумал. Идея такова. Если бы ты смог предупредить моего друга Жана де База, все бы устроилось как нельзя лучше. К тому же, наверное, меня ищут уже у него.

Гойя взял своего друга под руку.

— Пройдем в дом. Даже за стенами в Мадриде не всегда безопасно обсуждать такие вопросы.

Никогда не уверен, что за тобой не идет святейшая инквизиция. Она стала слабее, но — увы! — еще существует. В доме нам будет лучше. Да и, наверное, Микаэла теряется в догадках о том, что же случилось.

— Микаэла?

— Входи, ты все увидишь. Ты мой друг и должен знать обо мне все.

Мастерская была довольно просторной. С северной стороны задрапированное тентом длинное окно под потолком пропускало свет, лишенный палящего зноя. Мебели было совсем немного: большая деревянная раскрашенная статуя Богоматери, которую Гойя искренне почитал, большой станок, беспорядочно разбросанные полотна, горшочки с красками, измазанные палитры, низкий диван, заваленный шалями и подушками. Но вошедший в мастерскую Жиль ничего этого не замечал. Он остановился, широко раскрыв глаза и не осмеливаясь пройти дальше. Прямо перед ним на маленьком возвышении красивая девушка поддерживала одной рукой волну черных волос. Однако не это поразило Жиля, а то, что она была совершенно нагой, и нагота ее была восхитительна.

— Вот и Микаэла, — проговорил Гойя по-французски. — Красива, не правда ли? Я говорю о теле, потому что лицо, к сожалению, не соответствует ему.

— Очень красива! — ответил Жиль. Его глаза встретились с глазами молодой женщины. Он увидел огоньки хитроватого веселья, как будто она подсмеивалась над его видимым стеснением.