Онлайн книга «Констанция. Книги 1-6»
|
То ли в душе у меня бродили какие-то неведомые мне самому мысли, то ли это было какое — то наитие, но я сказал ей:«Сударыня, у вас на совести огромное преступление, ».«Какое же?»— спросила она печально.«То, которое совершилось двадцать четвертого августа 1572 года, когда в церкви Сен-Жермен ударили в колокол». Она презрительно улыбнулась, и на ее желтоватых бледных щеках обозначилось несколько глубоких морщин. «И это вы называете преступлением? — сказала она. — Это было наше несчастье. Все было сделано не так, как надо, и наш замысел потерпел неудачу. Поэтому он и не принес ни Франции, ни Европе, ни католической церкви того блага, которого мы от него ожидали. Что вы хотите, приказы были выполнены плохо». — Она говорила о варфоломеевской ночи? — напряженно спросила госпожа де Сен-Жам. Адвокат в ответ только кивнул и продолжил: — И я спросил у нее: «Неужели только из-за этого ваш замысел потерпел поражение?» «Потомству нет дела до того, что средства сообщения были тогда недостаточны, и что, осуществляя нашу идею, мы не смогли сразу же привести в движение все силы, — ответила она, — а ведь это необходимо при всяком государственном перевороте. Вот в чем наша беда. Если бы 25 августа 1572 года во Франции не осталось ни одного гугенота, я бы даже для самого далекого будущего продолжала быть прекрасным олицетворением воли божьей. Сколько раз после этого ясновидящие души, вроде кардинала Ришелье, втайне обвиняли меня в том, что я, найдя в себе достаточно смелости, чтобы решиться на этот шаг, все же не сумела довести начатое мною до конца» Cлушая рассказ адвоката Калонн покачал головой и прошептал: — Конечно, он видел все это во сне, .. этого нельзя придумать. Адвокат тем временем продолжал: «Я ничего не могу понять, — сказал я королеве. — Вы ставите себя в заслугу деяния, которые несколько поколений людей осуждают, покрывают позором…» «Добавьте к этому, — продолжала она, — что все те, кто об этом писал, были еще более несправедливы ко мне, чем мои современники. Никто не встал на мою сторону»«Вы так ненавидели гугенотов? — спросил я. Она презрительно улыбнулась. — Я была спокойна и холодна как сам разум. Я не знала жалости к гугенотам, но не знала и ожесточения. Они были для меня просто гнилью, которую следовало выкинуть из корзины. Будь я английской королевой, я бы поступила точно так же с католиками, если бы они вдруг подняли мятеж. В эту эпоху, чтобы власть могла удержаться, стране был нужен единый Бог, единая вера, единый господин. По счастью, я когда-то произнесла слова, которые могут служить оправданием всей моей жизни. Когда меня решили обмануть и сказали, что мы проиграли битву гугенотам, я ответила:» Ну что ж, мы станем протестантами «. За что мне было ненавидеть кальвинистов? Я относилась к ним с уважением, но близко я ведь никого из них не знала. Омерзение мне внушали только некоторые государственные деятели: подлый кардинал Лотарингский и его брат, хитрый и грубый солдафон. Оба они подсылали ко мне шпионов. Именно из-за них я устроила Варфоломеевскую ночь. » Сударыня, почему же вместо того, чтобы устраивать эту страшную резню (простите меня за откровенность), вы не использовали тех огромных политических возможностей, которые у вас тогда были, и не примирили реформатов с католиками?« |