Книга Констанция. Книги 1-6, страница 530 – Жюльетта Бенцони

Обещанного графа Калиостро в салоне не было, но госпожа де Сан-Жам не уставала повторять, что граф Калиостро непременно обещал появиться и вот-вот будет. А уж если он обещал, это обязательно состоится. Не прибыл также и генеральный контролер финансов господин де Калонн. Впрочем, его помощник, господин де Лаваль с изрядной долей самоуверенности полагал, что его присутствие в салоне госпожи де Сен-Жам с лихвой компенсирует отсутствие и графа Калиостро, и господина де Калонна. Де Лаваль пытался заигрывать с дамами — правда, во вполне допустимых пределах, опустошал блюда с закусками, стоявшие на столике в дальнем углу салона и не отказывал себе в удовольствии опрокинуть лишний фужер шампанского. Пытаясь составить конкуренцию господину Бомарше, Лаваль всякий раз терпел поражение, однако, судя по всему, это ничуть не расстраивало его. Констанция даже подумала, что такой оптимизм и такая жизнерадостность могут быть только у человека либо с абсолютно детским умом и чистой совестью, либо напротив — у законченного негодяя. Судя по всему, и сон у господина де Лаваля был крепким.

Ну что ж, плут так плут — решила она сама про себя. Главное, не иметь с ним никаких дел.

Единственный человек, который вызывал среди всей этой компании интерес у Констанции де Бодуэн, был господин Бомарше. Однако она быстро поняла, что женщины не вызывают у него ни малейшего интереса — во всяком случае, это относилось к тем женщинам, которые находились в салоне у госпожи де Сен-Жам.

Бомарше предпочитал разговаривать с кардиналом де Ровном.

Изредка к ним присоединялся и граф де ла Мотт. Но у Констанции сложилось такое впечатление, что граф, скорее, пытался навязать свое общество кардиналу. Сам же великий капеллан Франции не скрывал своих дружеских чувств по отношению к супруге графа. Пока не было графа Калиостро, именно эта компания — кардинал де Роан, Бомарше и графиня де ла Мотт составляли самую неразлучную группу в салоне.

Констанции, которая прогуливалась по салону то в сопровождении графини Андуйе, то под руку с госпожой де Сен-Жам, несколько раз удалось отчетливо услышать из уст кардинала де Роана имя ее величества королевы Марии-Антуанетты. Поначалу она решила, что речь снова идет о самой графине де Бодуэн и ее предстоящей аудиенции у королевы, однако, отбросив ложную мнительность и расслышав еще кое-что, Констанция неожиданно для себя сделала потрясающее открытие — кардинал де Роан был явно неравнодушен к Марии-Антуанетте. До Констанции порой доносились восторженные эпитеты, которыми этот уже немолодой и многое повидавший в жизни человек награждал женщину, вдвое моложе себя, и к тому же, наделенную королевской короной. — О, несравненная Мария-Антуанетта… Ее величество была вчера хороша как никогда. Только слепой — или мужчина — не мог заметить этого преклонения его высокопреосвященства перед ее величеством. Впрочем, кардинал не старался, чтобы о его страсти непременно узнали все. У Констанции сложилось впечатление, что лишь госпожа де ла Мотт хорошо осведомлена о сердечных делах его высокопреосвященства кардинала де Роана.

Поначалу вечер проходил скучно, и Констанция даже начала жалеть, что, поддавшись искушению увидеть графа Калиостро, приняла приглашение хозяйки салона. Даже рассказы престарелой графини де Андуйе о полной запутанных интриг жизни двора Марии-Антуанетты не утешали ее. Сама же графиня де Андуйе, казалось, была вполне удовлетворена вниманием хотя бы одного слушателя. Луиза де Андуйе, которая была еще почти совсем ребенком, участия в разговоре почти не принимала.