Книга Констанция. Книги 1-6, страница 42 – Жюльетта Бенцони

Вернее, а сердце тверже, и ты не пощадишь этих мерзавцев.

Мужчина втянул голову в плечи, надвинул на глаза шляпу, взял под уздцы лошадь и медленно повел ее по улице.

Филипп покачал головой. Его сердце переполняла злость на Реньяров, но он понимал, что сейчас бессилен перед ними. И еще он знал, что в одиночку с ними не сможет справиться.

Он прижал руку к груди и ощутил, что там, под плащом, лежит смятое объявление, обещавшее вознаграждение за поимку его дяди Марселя Бланше.

— Марсель Бланше, был бы ты сейчас со мной! Мы могли бы поквитаться с проклятыми Реньярами. А так… —

Филипп махнул рукой и пришпорил коня.Достаточно с него было чужих несчастий, чужих горестей. Своих тоже хватало, хоть отбавляй. Надо было закончить уборку урожая, перегнать овец на новое пастбище и подготовить дом к

Зиме. Ведь рассчитывать он мог только на себя.

Наконец, за гребнем холма показалась высокая черепичная крыша его дома. Лошадь побежала быстрее, да и сам Филипп хотел как можно скорее попасть домой, увидеть сестру, мать и рассказать о том, что видел в деревне.

Он остановился у самого крыльца, снял седло и завел лошадь в конюшню. А затем, по дороге плеснув себе в лицо воды, смыл пыль и шагнул в дом.

В полутемной кухне за столом что-то готовила Лилиан. Она тихо напевала протяжную песню. Ее лицо было сосредоточенным, а взгляд задумчивым.

Вслед за Филиппом в дом проскочили две большие собаки. Лилиан вскинула голову и тыльной стороной ладони, боясь испачкать лицо мукой, откинула волосы.

— А-ну пошли вон отсюда! — прикрикнула она на собак.

Те, послушно поджав хвосты, развернулись и выскочили на улицу.

Филипп улыбнулся.

— Ну, ты и строгая, Лилиан, — сказал он, подходя к сестре, — меня бы они ни за что не послушались.

— Да они уже третий раз заходят в дом, норовят что-то стащить прямо из-под руки.

Филипп устало опустился в кресло, где так любил сиживать его покойный отец.

Сестра взглянула на брата и улыбнулась.

— Чему ты так улыбаешься, Лилиан? Неужели я выгляжу смешно?

— Да нет, я просто удивляюсь, как быстро ты стал взрослым, даже мать, глядя на тебя, иногда вытирает слезы, так ты похож на отца.

Филипп Абинье подвинул к себе подставку для снятия сапог, вставил каблук в прорезо и стащил сапог.

— Ты чем-то расстроен, Филипп? — наконец-то заметила выражение глаз брата сестра.

— Да, Лилиан, нашим соседям не позавидуешь…

— Кому?

— Да Полю. Реньяры угнали весь его скот и забрали урожаи.

— И что же он теперь будет делать? — всплеснула испачканными мукой руками Лилиан.

Он собрал весь свой скарб и отправился восвояси.

— Да, ему не позавидуешь, ведь у них трое маленьких детей. Я помню, как тяжело было нам, когда Реньяры убили отца. Ведь ты тогда был еще совсем маленьким, Филипп.

— Я тоже помню тот день, — Филипп Абинье прикрыл глаза и вновь увидел перед собой туман, высокую траву, сжатое поле и силуэты всадников, которые, как призраки, возникли из белесого марева.

Он вспомнил крик девочки и его кулаки непроизвольно сжались.

— Как там мать? — закрыв лицо руками, спросил Филипп, не ожидая услышать что-нибудь хорошее.

— Она ничего не ест, — горестно сказала Лилиан, — и я не могу уговорить ее даже прикоснуться к еде. Может быть ты, Филипп, сможешь ее уговорить?

— Я попробую.

Филипп тяжело поднялся и, переобувшись, направился к комнате матери. Он постучал и долго ждал ответа.