Книга Констанция. Книги 1-6, страница 267 – Жюльетта Бенцони

— Вы о чем-то думаете, мадемуазель? — голос Мадлен вывел Констанцию из задумчивости.

— Это нельзя назвать размышлением, дорогая, скорее, это воспоминания.

— Я решилась вас потревожить, мадемуазель, поскольку мне кажется, вы единственный человек в этом доме, способный меня понять.

— Вы переоцениваете мои возможности, мадам.

— Нисколько. Констанция улыбнулась.

— Вы просто плохо знаете меня.

— Я уверена в вашей искренности.

— Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенной, мадам.

— Я хочу поговорить с вами о виконте Лабрюйере. И вновь Констанция не смогла скрыть улыбку.

— О нем многие хотят поговорить, мадам Ламартин.

— Что вы можете мне сказать об этом человеке?

— Сегодня мы уже говорили о нем.

— Но этого мало, мадемуазель.

— Он один из самых моих преданных друзей.

— Но ведь вы такие разные…

— Ровно настолько, насколько могут быть разными мужчина и женщина. А в душе мы очень близки.

— А я думаю, это не так. Глядя на вас, мадемуазель, сразу можно понять — вы чисты, хоть и стараетесь выглядеть иной.

— Вы хотите, мадам, оскорбить меня? Ведь я столько стараний приложила, чтобы создать себе образ при дворе, а вы его хотите разрушить парой фраз.

— Нет, что вы, мадемуазель, меньше всего я хотела обидеть вас и уж конечно не стала бы будить вас среди ночи, чтобы сообщить такую банальность.

— Тогда спрашивайте.

— Кто он такой, виконт Лабрюйер?

— Мужчина — и этим сказано все, мадам.

— А как вы, мадемуазель, сами относитесь к нему.

Констанция задумалась.

— Если бы у меня был брат, я бы хотела видеть на его месте виконта Лабрюйера.

— Это достойный ответ, мадемуазель. Но что бы вы посоветовали мне?

— Днем вы меня обманули, мадам. Мадлен опустила взгляд.

— Да.

— Я не думаю, что вы это сделали специально, скорее всего, вам не хотелось верить в собственное открытие. Не правда ли, довольно сложно признаться в любви своему избраннику, но еще сложнее признаться постороннему человеку. Или я не права, мадам?

— Я и сама не знаю, что мне делать.

— Так вы любите его или еще сомневаетесь?

— Да, я люблю виконта.

— А он вас?

— Он говорит, что любит.

— Уверяю вас, мадам, он никогда не обманывает. Глаза Мадлен вспыхнули огнем надежды.

— Так и вы, мадемуазель, верите, что он по-настоящему влюблен в меня? Констанция рассмеялась.

— Но под любовью Анри, наверное, понимает нечто иное, чем вы, мадам. Для него любовь — нечто мимолетное, то, чего невозможно удержать руками. И поверьте мне, мадам, если вы окажетесь вместе, то долго это не продлится.

— Но ведь любовь — это не обязательно постель.

— Анри считает по-другому и будет вас любить до тех пор, пока не овладеет вами, а дальше… — Констанция развела руками, — дальше начнутся страдания.

Мадам Ламартин сидела задумавшись. Ей очень хотелось остаться здесь, в имении, ведь после этого разговора с Констанцией она поняла, что не сможет отказаться от любви.

— Но как же быть с мужем? Он любит меня и если я спрошу у самой себя, то с удивлением буду должна признать — я тоже люблю его.

Констанция словно прочла мысли Мадлен. Сложного в этом ничего не было. Почти все женщины одинаковы, во всяком случае, рассуждают очень похоже. Большинство из них не считает возможным делить свою любовь, им подавай или все, или ничего.

— Если вы хотите сохранить мужа, мадам, то вам следует покинуть общество виконта Лабрюйера и никогда более с ним не встречаться.