Книга Констанция. Книги 1-6, страница 218 – Жюльетта Бенцони

— По-моему, ты сама первая завела об этом разговор. Я, живя тут, в провинции, совсем забыл обо всех вас. Меня теперь занимает совсем другое. Я созерцаю небо, деревья, спокойную воду…

— И в промежутках между созерцаниями, конечно же, охотишься за птицами.

— Нет, за одной птичкой, Констанция, она великолепна.

— И конечно же, замужем.

— Для меня это не препятствие, даже вселяет в душу некоторую тревогу. Ведь представь себе, муж может оказаться ревнивым и попытается проткнуть меня шпагой. Умереть за любовь, Констанция, что может быть прекраснее!

— Ты плохо кончишь, если не откажешься от замужних женщин.

— Я ничего не могу с собой поделать, — признался Анри, — если я влюбился в женщину, то не отступлюсь от нее до тех пор, пока она не будет принадлежать мне.

— Неужели ты забыл, Анри, как тебе пришлось отступиться от меня?

— Ты, Констанция, другое дело, ты единственная, кто попытался убить меня прежде, чем я стану твоим. И к тому же я не теряю надежды завладеть твоим телом.

— Уж не это ли условие ты хочешь мне выставить взамен за услугу?

— Я еще подумаю, заниматься ли мне твоей воспитанницей или продолжить охоту на птиц.

— Ну я прошу тебя, Анри, — взмолилась Констанция, — я не могу допустить, чтобы эта бедная девочка досталась невинной в руки этому чудовищу. Она должна сперва узнать настоящую любовь, почувствовать нежность, ведь ты умеешь это делать, Анри.

— Ты так говоришь, Констанция, словно желаешь ей добра.

— А я и желаю.

— Мне не очень верится в это. Ты ослеплена ненавистью. Я подумаю до вечера, все зависит от поведения моей птички. Если она сегодня же попадет в мои силки — то я поеду с тобой в Париж.

Когда стемнело и гонг возвестил о начале ужина, все собрались в гостиной дома графини Лабрюйер.

Констанция Аламбер, сославшись на отсутствие аппетита, не селак столу, а обосновалась возле клавесина и пока все ели горячее, онавысоким голосом услаждала слух собравшихся.

Сновали лакеи, разносились кушанья, а Констанции и в самом деле не хотелось есть. Она была настолько взволнованна, что совершенно забыла о потребности в еде и питье. Но когда она закончила петь очередную песню, она ощутила жажду.

— Я передумала, — сказала Констанция, подсаживаясь к столу. — Немного фруктов и бокал легкого вина вполне меня устроят.

Графиня Лабрюйер, сидевшая во главе стола, склонила набок голову.

— Люди всегда поступают подобным образом, только жаль, мадемуазель Аламбер, что вы не попробовали тушеное мясо, оно было великолепным.

— Я с удовольствием бы приняла участие в пиршестве, но, простите, у меня совсем нет аппетита.

— Вас что-то беспокоит, дорогая? Наверное, вы влюблены.

Констанция улыбнулась.

— Нет, мадам Лабрюйер, здесь нет того, кому бы я желала отдатьсвое сердце.

— Но может быть, его взяли силой?

— Нет, я достаточно хорошо умею защищаться, — и Констанция отправила в рот маленький кусочек персика, а потом запила его вином.

Виконт Лабрюйер сидел и старательно расправлял на коленях салфетку. Напротив него сидела Мадлен Ламартин и отрезала маленьким ножиком от большого яблока ломтик за ломтиком.

— О чем вы говорили, — поинтересовалась Констанция, — в то время, как я пела? Виконт так громко смеялся, что я, право, заинтересовалась.

Женщины, сидевшие за столом, переглянулись.