Книга Констанция. Книги 1-6, страница 121 – Жюльетта Бенцони

— Она будет мне как дочь, — сказала Этель.

— А мне как сестра, — добавила Лилиан.

— Ну а мне тогда ничего не остается, как считать ее своей племянницей.

Я напою ее сейчас отваром из трав, — сказала Лилиан.

— Нет-нет, дочь, погоди, лучше сперва ей дать горячего вина, оно укрепит ей силы и придаст бодрости.

— Я бы тоже не отказался сейчас от чашки горячего вина, — сказал Филипп.

И только сейчас все заметили, что Филипп стоит промокший до нитки, а с него ручьем течет на пол вода.

— Брат, скорее переодевайся, не медли, а то можешь простудиться и заболеть.

— Нет, я теперь не заболею, не беспокойся, Лилиан. Но онпокорился и принялся стаскивать мокрую одежду.А Марсель Бланше стоял, прислонясь спиной к стене, и неотрывно смотрел на лежащую на постели девушку. На его губах блуждала странная улыбка. Он явно завидовал своему племяннику и самое главное, даже не пытался этого скрыть, настолько он был прямым и честным человеком.

— Скорее, Лилиан! Потом развесишь мокрую одежду у очага, а сейчас согрей вина, дай Филиппу, а я отнесу и напою Констанцию.

— Согрей и на меня, — предложил Марсель своей племяннице.Та согласно закивала.

— Я согрею целый котелок, насыплю туда пряностей и плесну немного рому.

— Делай, как знаешь, — сказал Филипп, — только поскорее, я уженачинаю дрожать.

И вскоре дом Абинье наполнился ароматом. Вся семья сидела застолом и перед каждым дымилась большая чашка.

— Ты счастлив? — шепотом спросила Лилиан Филиппа.

Тот вместо ответа взял руку сестры и крепко сжал.

— Можешь не отвечать, по твоему лицу все видно, — Лилиан улыбнулась, а вот лицо Филиппа стало суровым.

— Ты думаешь о том, как будешь защищать свою возлюбленную? — прочел мысль Филиппа Марсель.

— Я думаю о том, что нам всем вместе придется защищаться и думаю, сделать это будет нелегко.

— Племянник, нас двое, и мы умеем стрелять. Мы сумеем постоять за себя.

— Вы забыли и обо мне, — вдруг сказала Этель, — ведь когда-то мой Робер научил и меня стрелять и это получалось у меня неплохо.

Марсель с уважением посмотрел на свою сестру.

Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Утром засветило яркое солнце, но оно не радовало Виктора Реньяра. Он былмрачнее тучи. Болела голова, щемило сердце. Он сидел на низком табурете и глядел в огонь. Он был зол на весь мир, но больше всегоон злился на свою неосмотрительность.

«Как это я мог допустить подобное! Она улизнула со своим Филиппом прямо у меня из — под носа. Я своими руками отпустил его, аон вернулся и украл Констанцию. Почему я не выставил охрану? Почему я не убил его сразу? Ведь я же держал в своих руках кинжал и даже видел его кровь. Ну почему я не нанес удар? Ведь тогда наверняка бы ничего не случилось. Вот к чему приводит жалость».

И тут он увидел своего сына Анри. Мальчик стоял у распахнутойдвери и с грустью смотрел на отца.Виктор поманил пальцем сына. Тот подошел.

— Никогда не будь жалостлив, Анри, не щади никого, даже меня не щади.

— Отец, что ты такое говоришь?

— Я говорю правду. Запомни это, сынок, навсегда:не щади никого, убивай, режь, жги, вешай! Все вокруг мерзавцы и предатели. И если ты, Анри, хочешь, чтобы тебя никогда не предали, будь жестоким. Тогда тебя будут бояться и никто не осмелится тебя оставить, все будут подчиняться любому твоему слову. Знай, сын, чтострах сильнее любви, страх даже сильнее золота. Пусть тебя все боятся и тогда ты сможешь управлять всем миром, тебе покорятся и сильные, и слабые, перед тобой будут ползать и мужчины, и женщины.Тебе будет принадлежать все! Не делай таких ошибок, как я. А своихбратьев — Жака и Клода — я ненавижу. И если, Анри, когда ты вырастешь, они попадутся на твоей дороге, не жалей и не щади их, ведь они предали твоего отца, они бросили его в самую тяжелую минуту. Убей их, убей! Ты меня понял?