Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 192 – Жюльетта Бенцони

— Вы заботитесь о его здоровье? Вот так новость! Однако Касаль – далеко не нора.

— Кто же в ней засел?

— Дон Гонсалес де Кордова, комендант миланских территорий.

— А это означает войну с Испанией, – заключила Луиза, заехавшая перед возвращением в Париж поблагодарить их за гостеприимство. – Лувр скоро узнает ярость королевы-матери, а когда она в гневе, то свой гнев она не прячет.

— Я ничего об этом не слышал. Правда, я не имел чести встретиться с королевой-матерью, однако у нее есть чем утешиться. Во-первых, король оставил ее регентшей…

— Какая несправедливость! – воскликнула Мария. – Регентство по праву принадлежит Анне!

— В случае войны с Испанией, конечно же, это далеко не блестящая идея. Мария Медичи никогда не была инфантой, даже когда ее симпатии находились по эту сторону Пиренеев. Она довольна еще и тем, что рядом остается Гастон Орлеанский.

— Что же такого он натворил? – поинтересовалась Луиза.

— Я забыл, что вы не располагаете известиями о последних успехах его высочества. В то время как мы праздновали Рождество, его высочество заявил, что согласен отступиться от Марии-Луизы де Гонзага в том случае, если ему поручат командование армией или дадут пятьдесят тысяч экю на лошадей.

Обе женщины рассмеялись.

— Вот уж кто не упустит случая для обогащения, – заметила Луиза. – Лучше ему заплатить, чем допустить к командованию, на которое он не способен.

— Это одна из причин, заставившая короля разделить командование с маршалом де Креки и Бассомпьером. Тактично отказал брату и выступил сам, его высочеству и возразить-то было нечего!

— Разве что не отрекаться от Марии де Гонзага, – предположила герцогиня. – В любви он весьма покладист! Итак, теперь о главном! Вы нам еще не рассказали о дорогом нашем кардинале! Он, как я полагаю, не едет?

— Да нет же! Его Величество выступил, лишь убедившись, что его высокопреосвященство направился в свои владения в Шайо, которые он по причине здоровья предпочитает Пти-Люксембургу…

— ..где он чувствовал бы себя не столь уютно, пока между ним и королевой-матерью тлеет факел раздора! – усмехнулась Луиза. – Видимо, ему в пути, даже в непогоду, легче дышится…

— Какая жалость! Вместе они представляют собой такую великолепную пару! – зло заметила Мария. – И кардинал что же, согласился на ее регентство?

— Только над провинциями по ту сторону Луары. У нее никаких прав над югом, где собраны потерпевшие поражение под Ла-Рошелью протестанты. Дабы она не устроила над ними экзекуцию…

Луиза де Конти скоро уехала, Клод сообщил, что завтра наступает и его очередь отправляться в путь. А потому для жены у него оставалась последняя ночь. – Не будете ли вы, сердце мое, чувствовать себя одиноко? Не желаете ли, чтобы я оставил возле вас одного из моих оруженосцев?

Таковых было двое: Ла Феррьер и Луанкур, и к обоим Мария относилась сдержанно. Первый был довольно красив, но ей претила его самодовольная улыбка, с которой он всегда смотрел на нее. При этом всякий раз у нее непременно возникало желание поставить его на место. Другой был более симпатичен, но, увы, без малейшей надежды вызвать интерес у женщин. У него не было шансов даже прослыть некрасивым! Безобразие порой притягивает сильнее красоты, примером тому был Габриэль де Мальвиль, так вот внешность славного Луанкура невозможно было исправить никакой изюминкой. И Мария решила отклонить предложение мужа.