Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 151 – Жюльетта Бенцони

В этот вечер после якобы затянувшейся охоты возле Флери Гастон и несколько его друзей с наступлением темноты должны будут попроситься на ночлег к кардиналу. Во время ужина под каким-нибудь предлогом и воздействием винных паров должна вспыхнуть ссора. В дело будет пущено оружие, и в перепалке один из ударов настигнет кардинала. По возможности смертельный! Чтобы решить, кто нанесет этот фатальный удар, тянули жребий. Избранником судьбы стал Шале.

Молодой петушок явился к Марии, чтобы похвастаться. С искренним восхищением она пообещала принадлежать ему, как только будет объявлено о смерти ее врага, и в качестве задатка подарила ему поцелуй, добавив, что проведет ночь в молитвах за успех предприятия. Бог, без сомнения, мог лишь одобрить дело, нацеленное на уничтожение того, кто посмел противостоять Папе, наместнику Божьему. Герцогиня тайком известила Анну Австрийскую о готовящихся событиях. Обеспокоенная, королева попросила Марию провести с ней этот решающий день, а также не покидать ее и после наступления ночи. Таким образом она хотела защитить свою подругу от возможных последствий покушения, удерживая ее в замке.

Однако в означенное утро по прибытии в замок герцогиню ждало разочарование: принц сказался больным и лежал в постели, следовательно, запланированная охота, по определению, не могла осуществляться по плану. Королеве новость сообщила недовольная и ворчащая Мария Медичи, которая в соответствии со своей злобной натурой взяла в привычку винить свою невестку во всех несчастьях, происходящих в стенах замка. Включая и болезнь Гастона. Дурные слухи, которые Анна и ее пособник д'Орнано распространяли о плачевном состоянии королевской семьи, явились причиной загадочной болезни Гастона, с которой никак не могли разобраться доктора. Впрочем, они никогда не были способны в чем-либо разобраться. На этот раз речь шла о гибельной тоске, вызванной страхом потерять расположение своего брата, короля.

— Вы настраиваете одного моего сына против другого! — пророчески воздела она палец к небу. — Это не принесет вам счастья, дочь моя.

Не в силах далее слушать это, Мария заметила мегере, что болезнь действительно должна быть весьма загадочной, чтобы превратить в дрожащее, раздавленное угрызениями совести существо принца, наделенного от природы счастливой уверенностью в том, что все его обожают. И уж какова бы ни была причина недомогания, непонятно, какое отношение имеет к этому королева. Вмешательство Марии по крайней мере отвлекло гнев Марии Медичи от Анны:

— Я не в первый раз говорю, что тебя давным-давно уже следовало упрятать в какой-нибудь монастырь, Мария! Ты — злой дух для этой несчастной, как и для моего сына! Я убеждена, что ты заморочила головы этим дворянам, которые смеют покинуть больного, чтобы скакать по следу каких-то там зверушек! Какой позор!

— Вы хотите сказать, что люди принца отправились на охоту без него?

— Ну да! Бездушные! Неблагодарные люди, думающие только о собственных удовольствиях! И я уверена, что ты переспала по крайней мере с половиной из них, если не со всеми!

Успокоившись при мысли о том, что даже без принца план работает, Мария рассмеялась:

— О, это просто невозможно! Половина людей герцога Анжуйского предпочитает юношей, а другая половина мне не нравится. Ваше Величество могли бы подозревать во мне более тонкий вкус.