Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 497 – Жюльетта Бенцони

В эту ночь она так и не смогла заснуть. На нее нахлынули образы прошлого. Она вспомнила о счастливых годах, проведенных рядом с Эдуардом, об их неистовой и страстной любви, сметавшей на своем пути все препятствия. Ибо это была не просто семейная жизнь. Они буквально вросли друг в друга, переплелись корнями и ветвями. Вот почему первое же расставание стало катастрофическим, наподобие урагана, опрокидывающего именно самые мощные корабли. И теперь, чувствуя себя чем-то вроде обломка, выброшенного бурей на берег, Орхидея пыталась осмыслить прежнее свое существование, столь прекрасное, но одновременно таившее в себе такую опасность. Да, опасность, ибо что оставалось делать ей теперь, когда она одна. Она поставлена перед выбором между безумием и самоубийством или же принуждена защищаться, даже не имея времени, чтобы осознать масштабы произошедшей катастрофы. Судьба вышвырнула ее из семейного гнездышка, где она ощущала себя обожаемой и опекаемой супругой, заставив вести борьбу с демонами страха, отчаяния, ненависти. Не потому ли в ней вдруг родилась эта горячечная жажда возмездия, которую может удовлетворить лишь кровь Этьена Бланшара.

Орхидея понимала, что за несколько недель, истекших после смерти Эдуарда, она в третий раз в своей жизни стала другой. Она была уже не той молодой и счастливой супругой и не маньчжурской принцессой, одновременно рафинированной и полной варварских предрассудков, гордой, жестокой, думающей лишь о славе империи и повиновении императору. Та маньчжурская принцесса не возродится, даже когда она окажется в Пекине.

Как ни странно, бессонная ночь не ухудшила ее самочувствия. Утром после ванной и плотного завтрака она к собственному удивлению почувствовала себя на редкость свежей. Она написала задуманное письмо Лартигу, а затем направила свой багаж на вокзал. После этого зашла в парк, чтобы насладиться бесхитростным пением птиц, ничуть не потревоженных безумным карнавалом, развернувшимся неподалеку. Впрочем, и в городе будничная жизнь продолжалась как ни в чем не бывало.

Обедала она вместе с Куинборо, которые вновь повторили ей свое приглашение. После кофе она тут же распрощалась с ними и в последний раз вернулась к себе в номер, чтобы переодеться в дорожный костюм: неброский, из серой ткани. На голову она надела небольшую шапочку с непроницаемой вуалеткой. С пристрастием осмотрев себя в зеркале, она пришла к выводу, что вполне может сойти за горничную, сопровождающую господ на отдыхе. Но главное состояло в том, что под вуалеткой невозможно было различить черты лица.

Она в последний раз проверила исправность миниатюрного револьвера, привезенного из Парижа, спрятав его затем в своем кармане. Ее движения оставались неторопливыми, даже спокойными, она ощущала в своем сердце холодок самообладания, столь необходимый для успеха задуманного дела. Наконец она вызвала автомобиль и покинула отель, провожаемая низкими поклонами прислуги, перед которой в полной мере продемонстрировала щедрость.

Прибыв на вокзал, она сдала чемоданы в багаж, затем взяла закрытый фиакр, распорядилась, чтобы еще одно такси следовало за ней, и добралась до порта, где, не вылезая из экипажа, наблюдала за погрузкой судна. Затем велела извозчику отвезти ее на рынок цветов, невероятно преобразившийся всего за одну ночь. Здесь вновь буйствовали запахи и краски всевозможных цветов, привезенных из внутренних районов Прованса.