Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 290 – Жюльетта Бенцони

Александра, удрученная до такой степени, что уже подумывала, не захворать ли дипломатической болезнью, поручив тете Эмити, не запятнанной подозрениями, сопровождение Делии, с радостью приняла приглашение Долли д'Ориньяк та звала ее на чай в кафе при площадке для игры в поло под названием «Багатель» – одно из самых изысканных и закрытых для посторонних заведений Парижа в разгар сезона.

«И не вздумайте отказываться! – писала Долли. – То, как поступили с вами, именуется подлостью, и вы можете рассчитывать на моего мужа и на меня: мы станем за вас бороться!»

То была достойная благодарности преданность, глубоко тронувшая бедняжку; к счастью, необходимость в ней уже отпала. Утром того дня, когда она была приглашена на чай, парижские сплетники рвали друг у друга газету со статьей популярного хроникера. Александра могла уже с легким сердцем руководить первыми шагами юной родственницы в парижском свете, где ее романтическая красота быстро завоевала успех. Долли глядела на окружающих с вызовом, и окружающие тянулись к столику американок, торопясь поздравить Александру с будущим замужеством ее тетушки.

— Что за великолепный предлог для этой своры лицемеров! – вздыхала мадам Ориньяк.

Один лишь маркиз де Моден набрался смелости и высказал собственное мнение. Сперва склонившись к ручке Александры, он устроился с ней рядом поудобнее и прошептал ей на ухо:

— Вы не можете себе представить, как я сожалею, что произошла ошибка. Мне бы очень хотелось считать вас немного виноватой.

— Вам не терпится увидеть меня растерзанной львами?

— Дорогая моя, надобно вам знать, что львы – прежде всего неразумные звери! Мне же остается лишь скорбеть, что вы, с вашей пламенной красотой, остаетесь столь недоступны. Я всегда предпочитал Минерве Венеру. Она меня пугает своим шлемом, копьем, всем своим дурацким видом.

— Однако как бы вы поступили, если бы Жан Лоррен не внес необходимых уточнений? Сидели бы сейчас за этим столиком?

— Даже на самом столике, чтобы меня было лучше видно! Долли отлично знала, что я сегодня буду здесь, и твердо решила поломать из-за ваших прекрасных глаз столько копий, сколько потребуется.

Сердечная улыбка Александры послужила ему благодарностью за искренние, дружеские чувства; после этого она могла сполна насладиться очарованием дня, благоухающим розарием и зеленью лужаек, по которым гарцевали всадники. Ее внимание часто привлекали игроки. Она знала, что Фонсом любит поло, но не осмеливалась произнести его имя, а только попросила, чтобы ее познакомили с играющими, чем с энтузиазмом занялся Моден. Подводя ее то к одному, то к другому игроку из противоборствующих команд, он наблюдал за ней краешком глаза. Не вызывало сомнений, что красавица американка сильно изменилась со времени их последней встречи, причем причина перемены заключалась явно не в замешательстве, в которое ее повергла дурацкая статья Лоррена. Лично он, Моден, придерживался мнения, что статья не была целиком лживой. Он отлично знал Жана де Фонсома и догадывался, что его обуревает безжалостная страсть, которая иногда обрушивается на мужчину, как гроза. Что касается ослепительной Александры, пытавшейся казаться холодной, как лед, то он и раньше подмечал, как она краснеет и безуспешно борется с собой, оказываясь в присутствии молодого герцога. Ведь он видел их танцующими, да так ладно, что вполне можно было заподозрить, что они влюбленная пара; он почти не сомневался, что между ними происходит что-то серьезное. Но что именно? До какой грани дошли их отношения? Красота молодой женщины стала как бы мягче, беззащитней, в ее огромных глазах легко было обнаружить волнение, они словно искали чего-то… или кого-то.