Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 425 – Жюльетта Бенцони

— Умереть… у ваших ног!.. Сча… счастье…

Гортензия еще ниже склонилась над умирающим и мокрыми от слез губами слегка прикоснулась к его губам. Гримаса страдания на лице Дюшана сменилась выражением бесконечного блаженства. На губах промелькнула улыбка… Все было кончено… Рука, которую держала Гортензия, стала мягкой, взгляд застыл в бесконечности.

Молодая женщина разрыдалась, все еще продолжая вытирать платочком струйку крови. Затем между своим лицом и лицом полковника она увидела огромную руку Мармона: он закрыл покойному глаза.

В светлой уютной гостиной слышались лишь рыдания Гортензии. Фелисия, стоя на коленях с другой стороны кушетки, молилась. Затем раздался гневный голос Мармона:

— Умереть на улице от кинжала какого-то подлеца! Какая нелепая смерть для солдата императора!

— Мы отомстим за него! – прошептала Фелисия. – Преступник непременно попадет к нам в руки.

— Так вы знаете, кто он?

— Человек, с которым Дюшан дрался на дуэли вечером во время бала в Редуте. Если вы заметили рыжие волосы, убийцей мог быть только он… Трус! Удар кинжалом в ответ на удар шпагой!

— Я не успел как следует его разглядеть, но, возможно, вы правы. Это ужасно, я понимаю вашу боль, но нам все же необходимо сейчас решить один вопрос.

— Какой?

— Что мы будем с ним делать? – тихо сказал маршал, показывая рукой на безжизненное тело.

— А что мы можем сделать? Вызвать полицию? Рассказать, чему были свидетелями?..

— Нет! – Это воскликнула Гортензия. – Полицию? Отдать этого замечательного человека в руки полицейских? А почему бы не выдать его как убийцу Меттерниха? Неужели вы не понимаете, что мы не имеем права так поступать. Только подумать, что полиция может с ним сделать… Бросить его в общую могилу, его, солдата императора?..

— К сожалению, многих, таких же, как он, постигла эта участь, – грустно ответил Мармон. – Но у меня, кажется, есть идея.

— Какая? Не тяните! – возбужденно спросила Фелисия. – Что нужно для ее осуществления? Что вы придумали?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Лопата, кайло, ваша карета и что-нибудь, что могло бы послужить саваном.

Два часа спустя в трех лье от Вены в долине Ваграм на опушке небольшого лесочка Мармон и Тимур рыли могилу полковнику Дюшану. Его завернули в огромное манто из красного крепфая, в котором Гортензия ездила на балы, и цвет этот напоминал цвет ленты Почетного легиона. Затем мужчины не спеша забросали могилу землей, а женщины, опустившись на колени прямо на траву, молились за упокой этой гордой души, которая в жизни знала только две любви – к императору и к молодой светловолосой женщине, которая только что вложила в руки усопшего четки из слоновой кости и букетик фиалок.

— Эта земля, – сказал Мармон, когда все было кончено, – пропитана кровью бесчисленного количества его братьев по оружию, таких же храбрецов, как и он, поэтому она священна. Ему здесь будет покойно!

— Герцог де Рагуз, – прошептала Фелисия, – вам многое простится за то, что вы сделали сейчас.

Близился рассвет, когда обе женщины, измученные не столько усталостью, сколько печалью, возвратились наконец во дворец. Мармон отправился к себе домой, и, оставшись вдвоем, Фелисия и Гортензия почувствовали себя вдруг безмерно одинокими. И одна, и другая терзались угрызениями совести. Фелисия – потому что именно ей пришла в голову фатальная идея убить Меттерниха. Гортензия – потому что именно за ней следовал подлец Батлер, сеявший вокруг себя несчастье и смерть. Зябко прижавшись друг к другу, как две птички на ветке, они долго сидели рядом в желтой гостиной на той самой кушетке, на которой умер Дюшан. Обе плакали, пока больше не осталось слез. Мысли смешались. Впереди была пустота…