Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 421 – Жюльетта Бенцони

Принц Франсуа, казалось, забыл об обитательницах дворца Пальм, и с отъездом Вильгельмины в ее поместье де Саган во дворце воцарился покой. Городские сплетники в мельчайших деталях обсуждали жизнь молодого человека. С наступлением весны его здоровье улучшилось, каждый день он совершал прогулки за город на одной из своих лошадей – Мустафе или Рулере, с удовольствием посещал оперу или бургтеатр, присутствовал на приемах, устраиваемых эрцгерцогами, или обедал у них, заказал себе новую карету, тщательно следил за тем, чтобы выглядеть элегантно, и вообще делал тысячу самых разнообразных дел. Но знали также, что принц не посещал больше частные дома, после отъезда Прокеша наблюдение за ним усилилось, и его всюду сопровождала охрана. Даже Мармон не наведывался больше в Хофбург.

— Я все рассказал, – грустно поведал он Фелисии поздним апрельским вечером, заглянув во дворец Пальм проведать своих друзей и выпить с ними чашечку кофе. – Во мне, как видно, отныне не нуждаются. Я ему очень сочувствую. К нему легко привязаться, так же, как к его отцу…

— В таком случае, – прошептала Гортензия, – почему бы не помочь принцу устроить свою судьбу вопреки намерениям Меттерниха?

Он задумчиво посмотрел на молодую женщину.

— Вы полагаете, я никогда об этом не думал? Но что я могу? Один…

— Вы в этом уверены? – спросила Фелисия. – А может, стоит оглянуться вокруг? Вдруг разглядите помощников?

В этот вечер ей не сиделось на месте. Повинуясь некоему предчувствию, она на всю ночь отпустила слуг, и они направились на сельский праздник в Гринцинг. И теперь, скрестив руки на груди, принцесса Орсини вышагивала взад-вперед по гостиной. Великолепное платье из красного шелкового муара и черные волосы, уложенные в золотистую сеточку для волос, придавали ей сходство с принцессой эпохи Возрождения. Мармон глядел на Фелисию с нескрываемым восхищением.

— Возможно, ваша помощь понадобится… – начала она.

И в эту самую минуту звук выстрела, затем другой разорвали ночную тишину; стреляли так близко, что обе женщины тотчас поняли, что произошло. Фелисия резко остановилась и посмотрела на Гортензию.

— Ах! – только и вымолвила она.

Мармон бросился к одному из окон и распахнул его.

— Стреляли будто бы на Миноритенплац?

Обе женщины вышли на балкон, пристально вглядываясь в темноту, более густую в этот вечер из-за разбитого фонаря. Слышались крики, кто-то бежал, кто-то кого-то звал. Фелисию била нервная дрожь.

— Надо пойти посмотреть! – заявила она. И, подхватив подол платья обеими руками, бросилась бегом через гостиную, оставив Гортензию и Мармона одних на балконе.

— На что это она побежала смотреть? – проворчал маршал. – Там явно какая-то потасовка. Ее могут задавить. Пойду-ка я с ней…

— Не стоит! – Гортензия улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу. – Она любопытна, как все римские кошки, и обожает бродить в толпе. Будьте уверены, она скоро вернется. Давайте пройдем в гостиную, на улице прохладно.

Но маршал ее не слушал. Перегнувшись через перила, как будто хотел спрыгнуть вниз, он окликнул бегущего по улице человека.

— Эй, месье! Не скажете ли, что там происходит?

Человек остановился на мгновение, только для того, чтобы выпалить задыхающимся голосом:

— Стреляли в князя де Меттерниха. Я бегу за подмогой, чтобы попытаться задержать стрелявшего – нищего, которому удалось скрыться с помощью какого-то громилы.