Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 384 – Жюльетта Бенцони

Дюшан уже допивал свой кофе. Фелисия следила за ним, опустив ресницы: он сложил газету, зевнул, достал из кармана блокнот и карандаш, что-то написал, потом с недовольной миной разорвал листок и сунул в карман. Заплатив по счету, он встал и медленным шагом хорошо пообедавшего человека направился к выходу. Проходя мимо женщин, он вдруг зацепился ногой за ножку их столика, покачнулся и толкнул Фелисию. Та смерила его возмущенным взглядом.

— Черт бы побрал этого урода! – начала было Фелисия. Но Дюшан уже рассыпался в многословных извинениях на немецком языке. Потом, поклонившись три или четыре раза и проявив недюжинный талант актера, рванулся к дверям, схватил трость и исчез со скоростью ветра, провожаемый взглядами посетителей. Это позволило Фелисии спрятать клочок бумаги, который полковник бросил ей на колени.

Сменив гнев на милость, молодая женщина обратилась к подруге с улыбкой на лице.

— А не пойти ли нам спать? – спросила она с легким зевком. – Я просто умираю от усталости.

В комнате Фелисии они расправили скомканный листок, отослав предварительно служанку, стелившую постель. Записка была короткой:

«Не оставайтесь в этой гостинице, – писал Дюшан. – Завтра постарайтесь переехать в „Лебедь“ на Картнерштрассе. Там мне легче будет навестить вас…» Подписано – Грюнфельд, учитель фехтования.

— Наш друг сменил имя, – сказала Фелисия. – Надо сделать то, что он говорит. Прежде всего следует предупредить Тимура, чтобы он завтра был в нашем распоряжении. Вы знаете его страсть к прогулкам. А в Вене у него наверняка есть любимые кафе, и так как он думает, что мы остановимся здесь…

Пришедший турок обещал не покидать гостиницы без разрешения и, казалось, был очень рад покинуть «Кайзерин фон Остеррайх».

— Тебе здесь не нравится? – спросила Фелисия. – У этой гостиницы хорошая репутация.

— Многие люди похожи тут на полицейских. И я не люблю, когда со мной обращаются как со слугой. Я твой кучер, госпожа княгиня, а не лакей.

На следующее утро по отелю прокатились отзвуки гнева Фелисии. Это не гостиница, а сущий кошмар! Простыни из грубого полотна, ночью шум, и – о ужас! – в постель госпожи княгини заполз клоп! Не слушая извинений хозяина, Фелисия потребовала счет и карету.

Через полчаса она, Гортензия и Тимур покидали гостиницу, провожаемые согнувшимся под грузом совершенно незаслуженных упреков хозяином, который непрерывно спрашивал себя, чем он прогневил небо, что оно послало ему такую постоялицу.

— Вы не перегнули палку? – смеясь, спросила Гортензия, когда карета отъехала. – Это очень хорошая гостиница, если говорить откровенно…

— Если вам не верят, всегда надо немного преувеличить. Иначе мы бы оттуда не выбрались. Раз Дюшан советует нам уехать, значит, эта гостиница не так хороша, как кажется. А потом, я доверяю Тимуру: у него нюх на полицейских.

Гостиница «Лебедь», расположенная недалеко от Хофбурга, оказалась приятным сюрпризом. Ее только что отремонтировали, и хозяин – Джузеппе Паскини – был итальянцем, как и Фелисия. Естественно, что княгиню Орсини ожидал самый лучший прием. Предупрежденный Дюшаном заранее, Паскини сам опустил подножку остановившейся перед гостиницей кареты.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство! Это честь для моей скромной гостиницы. Благодарю тебя, господи!