Онлайн книга «Волки Лозарга. Книги 1-3»
|
— Принесите мне тысячу луи! – приказал он. – Госпоже графине де Лозарг требуется эта сумма. Я сам составлю расписку в получении денег… С этими словами он достал из папки другой лист бумаги, написал несколько слов и протянул перо Гортензии: — Распишитесь, пожалуйста, графиня. — Это большая сумма, – сказала она. – Я не просила… — Знаю. Но необходимо все предусмотреть. Включая плохое настроение и даже королевскую неблагодарность. — Для чего же в таком случае эти деньги? — Потому что все покупается… и хорошо спланированный побег стоит недешево. Я надеюсь, вам не придется прибегнуть к этому крайнему средству, но, если будет такая необходимость… учтите, что ваш друг Видок – просто ювелир в подобного рода делах. А теперь позвольте дать вам еще один совет, на случай, если король не будет склонен вас выслушать. — Но… прошу вас! — Со времени Июльской революции, так изменившей нашу жизнь, во Франции появилась новая сила, с которой сейчас приходится считаться и которой король побаивается, поскольку не чувствует, что трон под ним достаточно крепок. Эта сила – пресса. Она подняла народ на восстание и не допустит, чтобы об этом забыли. Опьяненная своей новорожденной свободой, добытой на баррикадах, она пользуется ею вовсю в статьях и рисунках. Газеты не очень-то щадят короля, и хотя он правит недавно, а уже научился их опасаться. Если вы поймете, что партия проиграна, у вас останется последняя карта в лице прессы. Не забывайте об этом и обратитесь тогда ко мне. Гортензии казалось, что у нее за спиной выросли крылья, когда она спускалась по прекрасной каменной лестнице, перил которой так часто касалась когда-то рука отца. С тысячью луи и рекомендательным письмом от банка, тщательно уложенным в портфеле, который она бережно прижимала к груди, ей казалось, ничто теперь не могло помешать достижению ее цели. В радостном возбуждении она вернулась в домик на улице Энан, где ждала ее госпожа Моризе. — Похоже, вы готовы пуститься на завоевание мира, – сказала ей старая дама, увидев ее золотистые глаза, сияющие как солнце. Вместо ответа Гортензия заключила ее в объятия и расцеловала, затем объяснила: — У меня теперь есть твердая надежда, дорогая мадам Моризе, и это стоит всех побед мира… Если бы я дала себе волю, мы бы закатили сегодня пир горой! — В мои-то годы, дитя мое! – возразила старушка, поправляя сбившийся набок кружевной чепец. – Но кое-что мы можем предпринять вместе. Давайте помолимся за успех вашего оружия. Ведь завтра вам предстоит битва. И вам нужна поддержка… Несмотря на уверенность, которую она вынесла из разговора с Луи Верне, на следующий день около трех часов Гортензия с замиранием сердца миновала чугунную решетку сада Тюильри под руку с Делакруа. И это вопреки всем стараниям художника поднять ее боевой дух во время завтрака наедине у него в мастерской. — Может быть, мне надо было отвести вас в хороший ресторан, – сказал ей Делакруа, – но заговорщики обычно боятся любопытных ушей… — А потом, вы же обещали мне кролика и яблочный пирог, – заметила Гортензия, улыбнувшись. Они прекрасно позавтракали, но когда пришла пора выходить из дома, у Гортензии вдруг перехватило дыхание, как будто чья-то рука сжала ей горло. — Мне что-то нехорошо, – сказала она. – Думаю, мне страшно. |