Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 668 – Жюльетта Бенцони

Фьора по достоинству оценила эти распоряжения, благодаря которым она могла избежать встречи с людьми, добивавшимися ее гибели. Пересекая двор, она увидела стоящее там возвышение, обтянутое тканью, соответствующей цветам Франции. Перед ним было большое пространство, огороженное шнуром. Там должно было состояться сражение на шпагах и кинжалах, а отнюдь не простой турнир. В мягком утреннем свете голубые и золотые цвета придавали приготовлениям довольно праздничный вид.

Все было предусмотрено так, что, помимо сопровождавших ее стражников, Фьора не должна была никого встретить на своем пути. В церкви тоже не было никого, кроме старого священника и его помощника, перед которым Фьора встала на колени и так простояла всю мессу, прежде чем принять причастие. Затем ее таким же порядком провели назад, и она опять не встретила ни единой живой души. Весь дворец, кроме часовых на стенах, казался погруженным в полное оцепенение.

Ее ожидал легкий завтрак из молока, меда и хлеба с маслом, и Фьора съела почти все, чтобы убедиться самой в том, что душевное равновесие не покинуло ее. Поединок должен был состояться незадолго до полудня, и времени до него оставалось совсем немного. Она поправила прическу и вымыла руки. Теперь она была готова принять свой жребий, каким бы он ни был. В душе она ощущала полное умиротворение. Ей оставалось проявить лишь немного храбрости, и Фьора подумала о своей матери, Мари де Бревай, которая взошла на эшафот с улыбкой на устах.

Конечно, она разделяла судьбу с тем, кого любила, и поэтому ей было гораздо легче. Фьоре же предстояло умереть в одиночестве и не показать при этом никакой слабости, и она подумала, что обязана сделать это, чтобы не запятнать имени, которое носила, памяти родителей и своего приемного отца.

В назначенный час она оказалась на небольшом возвышении с креслом, стоящим недалеко от королевского трона, вокруг которого толпились одетые в темное приближенные Людовика XI.

На нем все еще была цепь с орденом Святого Михаила, а сам он был одет в костюм из черного бархата и в такую же шляпу.

Фьора поклонилась Людовику XI и прошла на свое место.

И только тогда она увидела палача. Должно быть, он был в той группе, которая шла следом за Фьорой, и она его просто не смогла заметить.

Фьора побледнела, когда он подошел и встал рядом с нею.

Она заставила себя смотреть прямо перед собой на огороженную площадку. Одна из сторон, та, что была обращена в сторону дворца, оставалась открытой, а по остальным трем сторонам вплотную стояли гвардейцы, и их начищенные доспехи сверкали на ярком солнце. Но, увы, среди них она не видела Мортимера, так же как и среди советников короля — Филиппа де Коммина.

У подножия королевской трибуны появился Великий прево, который должен был судить бой… Рядом с ним стояли четверо трубачей, а немного в отдалении — четверо барабанщиков, все одетые в черное.

Тристан Отшельник повернулся к королю, которого приветствовал с достоинством старого солдата:

— Не угодно ли королю приказать, чтобы привели участников поединка?

Движением руки Людовик XI выразил согласие. Почти сразу под звуки барабанов появились Лука Торнабуеии и ле Дем, которые встали на колени перед королевским троном. На обоих были короткие кожаные плащи и легкие доспехи для пешего боя.