Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 404 – Жюльетта Бенцони

У Фьоры по спине пробежал неприятный холодок. Ее испугало, что этот негодяй сделал ударение на слове «убедили».

— Я и не пряталась, но все равно меня удивляет, что Агноло Нарди доверился вам.

— Он не слишком был к этому расположен. И даже обжег себе ноги на огне. О, совсем немного, уверяю вас! Нам пришла в голову более счастливая идея, мы пригрозили подвергнуть той же участи его жену. Он сразу же стал значительно покладистее! И, конечно, мы проследили, чтобы он не послал вам какой-нибудь записки, чтобы предупредить вас. Вследствие этого я и имел удовольствие видеть вас в Type.

Потрясенная, с искаженным от ужаса и отвращения лицом, Фьора, как разъяренная пантера, набросилась на негодяя.

— И вы осмелились? В Париже, средь бела дня! Напасть на порядочных добрых людей! Что вы с ними сделали? Отвечайте!

Я хочу знать.

Пораженный неожиданным нападением, Джан Баттиста почти не защищался.

От ярости силы молодой женщины удвоились, и она, вероятно, одержала бы над своим врагом победу, если бы Доминго вовремя не вмешался. Джан Баттиста без сил свалился на пол, растирая горло. Хрипя, он вылил на молодую женщину целый поток итальянской брани. Она с живостью отвечала ему, призвав на помощь все свои познания в этой области. Некоторое время каюта напоминала шумный итальянский базар, на котором горячие споры — обычное дело. Фьора, хотя и не пользовавшаяся какое-то время этим образным языком, которым тот владел в совершенстве, все же оказалась флорентийкой до мозга костей, и Доминго пришлось приложить немало усилий, чтобы помешать двум противникам снова наброситься друг на друга.

— Не будь я Монтесекко, — вопил Джан Баттиста, — вы видели когда-нибудь такую мегеру? Лучше иметь дело с пантерой, чем с ней, она не такая злобная.

— И ты еще осмеливаешься говорить мне о злобе, презренный негодяй? Я хочу знать, что стало с моими друзьями!

— Они прекрасно себя чувствуют, гораздо лучше, чем я. Как только я узнал то, что мне было нужно, я оставил их в покое.

Радуйся, они и дальше смогут обворовывать своих клиентов.

А вот ты… благодари бога, что я еще не засунул тебя в трюм.

Ты останешься с ней, Доминго! Если она сбежит, будь уверен, я сниму твою черную башку, даже если сам папа сочтет, что ей лучше оставаться на месте. А я больше не желаю вас обоих видеть.

Он вышел, сильно пошатываясь, к вящему удовлетворению своей пленницы. Однако радость ее быстро сменилась беспокойством. Что нужно от нее главному викарию христианского мира?

Она была уверена, что ничего хорошего. Ведь благодаря ей были сорваны его планы во Флоренции и посажен в железную клетку человек, посланный Сикстом IV убить короля Франции.

Конечно же, он организовал это похищение вовсе не для того, чтобы спеть ей по этому поводу дифирамбы. Может быть, пока длилось это путешествие, он уже отсчитывал часы, которые ей осталось прожить? Разве папа может изобрести какую-либо иную месть, кроме смерти?

Фьора вдруг почувствовала приступ тошноты. Судно вышло в открытое море, и беспокойные волны Атлантического океана сильно раскачивали его. Молодая женщина, захваченная врасплох морской болезнью, нашла в себе силы лишь для того, чтобы добраться до кушетки. Убедившись, что она не в состоянии теперь даже пошевельнуть пальцем, Доминго вышел, чтобы принести ей воды.