Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 280 – Жюльетта Бенцони

— Женщины не кланяются, а я не могу приветствовать вас по достоинству со связанными руками. — И, показав свои связанные руки, Фьора добавила:

— Этому я ищу объяснение с того момента, как меня арестовали. Насколько мне известно, я никого не убила и ничего не украла?

— Ты шпионка моего доброго кузена, короля Людовика Французского. А это в моих глазах намного хуже.

— В самом деле? Я, кажется, слышала, что между вами и королем в Солевре подписан девятилетний мир?

Поэтому я полагала, что, пока молчат пушки, я могу путешествовать где мне вздумается.

— Здесь они пока не молчат. Итак, тебе захотелось посмотреть границы и именно тот город, в котором случайно находилась большая часть моей армии?

— Я захотела повидать единственного двоюродного брата, который у меня остался, монсеньор.

— Кузена? Кампобассо твой двоюродный брат?

— Я не понимаю, почему, — слегка улыбнулась Фьора, — такое родство может оскорбить могущественного герцога Бургундского? А поскольку мы говорим о вежливости, мне бы хотелось, чтобы вы прекратили говорить мне «ты». Я благородного происхождения, и король Людовик, которого мне приходилось встречать, относился ко мне с должным почтением. И мне никто не говорил, что Его Величество происходит из менее благородного дома, чем вы, монсеньор.

Услышав смелое заявление этой молодой женщины, которая смотрела на него с насмешливым вызовом, Карл не смог сдержать своего гнева. Его лицо стало таким же красным, как и его платье, и он приказал:

— Ла Марш! Заставьте эту женщину встать на колени и дайте ей понять, что ее жизнь висит на волоске!

В ее интересах не возбуждать моего гнева!

— Клянусь всеми силами ада, ты врешь, несчастный! Но ты ее у меня не отнимешь… — В покоях герцога появились Селонже и Кампобассо.

— Прекратите! — повысил голос герцог, а на кондотьера уже накинулся Оливье де Ла Марш и вырвал у него шпагу. Герцог тем временем продолжал:

— Соблюдайте порядок! За свое безрассудное поведение вы будете наказаны, граф Кампобассо! А сейчас уходите!

— Но, монсеньор…

— Не заставляйте меня повторять, иначе вы опозорите себя, когда вас выбросят отсюда!.. А теперь, Селонже, я слушаю вас! Только хорошо думайте, когда будете говорить, потому что я никогда и никому не позволял смеяться над собой, особенно тем, кто у меня в милости!

— Храни меня бог от тою, чтобы потерять ее, мой принц! Я ваш вассал с детства и скорее умру, чем посмеюсь над своим господином, что в моих глазах является святотатством.

— Я верю тебе, Филипп. Тогда отвечай и не бойся: ты говоришь, что она — твоя жена?

— Я женился на ней во Флоренции, куда вы отправили меня к Медичи в феврале прошлого года. Ее отец, Франческо Бельтрами, был тогда одним из трех самых богатых и влиятельных людей города. Мы поженились…

— Чтобы предложить военной казне вашего высочества сто тысяч золотых флоринов, которые в качестве моего приданого выплатил Фуггер аугсбургский! — вмешалась Фьора, которой удалось побороть волнение, вызванное появлением Филиппа.

Он очень изменился из-за военной формы, которая ему очень шла, более коротких волос и обострившихся от усталости черт лица. Щеку его пересекал свежий шрам. Филипп изменился, но ее сердце рванулось ему навстречу, и доселе скрытая рана начала снова кровоточить, несмотря на радость от того, что он при всех назвал себя ее супругом. Радость, однако, быстро прошла.