Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 251 – Жюльетта Бенцони

Наступившее вдруг молчание было таким тяжелым, что молодая женщина похолодела и, не осмеливаясь поднять глаза на короля, тихо добавила:

— Я не желаю больше ничего другого, сир.

По-прежнему не говоря ни слова, Людовик XI взял двумя пальцами Фьору за подбородок и долго всматривался в ее большие серые глаза, подернутые слезой.

— Бедное дитя! — вздохнул он тихо. — Любовь держит вас в более строгой тюрьме, чем темницы Лоше.

Нет, не продолжайте! Идя в эту часовню, мы были уверены, что вы попросите помиловать этого человека. Мы вам слишком многим обязаны, чтобы отказать в этом, хотя это и противоречит тем надеждам, которые мы возлагали на вас. Встаньте!

Он отвернулся, взял статуэтку святой Ангадремы.

— Сир, — начала Фьора — моя признательность…

— Нет! Не благодарите меня! Может, мы и не заслуживаем такой благодарности. Приказав вам приехать ко мне, мы подумали в первую очередь — и в особенности после того, как мы увидели вас, — что вы будете для нас… выгодной заложницей, которая смогла бы убедить сира де Селонже перейти к нам на службу. Но вы дали нам понять, что наш пленник не любил вас до такой степени! И тогда мы замыслили другое — добиться, чтобы вы оказывали нам услуги против Карла Смелого, добившись его милости. Но этот проклятый монах с его кинжалом спутал нам все карты. Словом, — сказал он со вздохом, — завтра вас проводят до Компьеня к…

— Прошу прощения за то, что прерываю вас, сир, но мне кажется, что мы прекрасно понимаем друг друга.

Мысль о смерти человека, которого я считала своим супругом, мучила меня. Он будет жить, и я благодарю моего короля за его великодушие. Мне больше и не надо ничего другого. Разве несколько дней назад я не сказала, что готова служить Вашему Величеству при условии, если смогу удовлетворить свою ненависть к герцогу Бургундскому? Ничто не изменилось с того момента.

Людовик XI с благоговением поцеловал статуэтку и поставил ее на место. Не оборачиваясь к. Фьоре, он спросил:

— Не желаете ли вы лично сообщить мессиру де Селонже весть о его освобождении, на которое он уже не надеется? Мне кажется, что это была бы красивая и достойная месть!

— Нет, мой господин. Я даже не хочу с ним увидеться еще раз, чтобы вновь не попасть под его чары, которыми он меня околдовал. А убив хозяина, которого он обожает больше всего на свете, я отомщу ему наилучшим образом.

— И чтобы добиться этого, вы готовы на… все?

Вплоть до того, чтобы… отдаться другому?

— Если мое супружество было сплошным обманом, мне нечего бояться супружеской неверности. Пусть король только прикажет, и я повинуюсь.

— Что ж, пусть будет так! А пока возвращайтесь к мессиру Ласкарису, Вечером вы оба отужинаете за нашим столом. Позднее мы вам скажем, какие дела вам предстоят.

И снова опустившись на колени перед ярко освещенным алтарем, Людовик XI погрузился в молитву.

Поклонившись богу и королю, Фьора покинула молельню.

Гроза, собиравшаяся в течение всего дня над городом и соседними лесами, разразилась к вечеру. Проливной дождь залил все вокруг. Улицы превратились в ручьи, а сливные канавки — в маленькие водопады. Раздавались раскаты грома, не переставая сверкали молнии. Улицы были пустынны. Лишь солдаты, несшие вахту на крепостной стене, стоически выносили непогоду. После невыносимой жары проливной дождь освежил их.